yettergjart: (Default)
Теперь-то думаю (вглядываясь в ходе неотменимой, насущной прокрастинации в фотографии давних сиюминутностей старой Москвы: толкотня на зябкой, дождливой Первой Мещанской в 1934-м, дверной звонок в Студенецком переулке 1927-го – «Прошу повернуть», продажа яиц на Тишинском рынке в 1956-м…), что вообще нет ничего интереснее, плодороднее, драгоценнее повседневной рутины, которая сама себя не замечает и исчезает стремительнее всего. Неамбициозная, она чувствительна к тонкостям и оттенкам, как фотоплёнка к свету (да мало кто рассматривает; да в том, может быть, у неё и назначение – уклоняться от взглядов, ухватываться боковым зрением – чтобы тут же быть выроненной снова). Драгоценная именно в своей суетности и мелкости, она исчезает - оставляя множество мелких, неразличимых, повсеместных следов, мелких царапин, лёгких чешуек. Исчезает – образуя тучную почву, в которую всё падает, в которой всё накапливается, всё перепревает – и из которой всё возникает и растёт. Любая исключительность, любая экстатика рождается из этого материала, состоит из него – и падает в него обратно.

...выражения лиц 1964 года. Складки на одежде в 1912-м. Свет и тени 1983-го. Ветер 1987-го.
yettergjart: (Default)
Вот так пойдёшь на литературное мероприятие с относительно пустым рюкзаком (ну так, пустяки: одна книжечка для чтения, да одна для работы, да одна записная для мыслей, да пара журналов…), а выходишь оттуда, плотно набив его - кто бы мог подумать чем? – вот-вот:

(1) Арина Обух. Муха имени Штиглица. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019. - (Классное чтение);

(2) Светлана Мосова. В поисках прошлогоднего снега. – М.: Эксмо, 2018. – (Живая проза. Произведения современных российских писателей);

(3) Владимир Коркунов. Кратковременная потеря речи. – М.: Русский Гулливер; Центр современной литературы, 2019;

(4) Ирина Котова. Анатомический театр. Стихотвореиия. – Харьков: kntxt, 2019. - (Книжная серия журнала «Контекст»).
yettergjart: (Default)
И всё-таки как здорово, какое счастье, что – практически всегда, а с книгами особенно – есть параллельный, воображаемый поток жизни (параллельный осязаемому, так сказать), куда всегда можно в той или иной мере уйти, сдалав себя недосягаемым для этого самого осязаемого. Это даёт не просто объёмность восприятия – хотя, конечно, и её, прекрасную, - это даёт свободу и хотя бы призрачную, хотя бы иллюзорную надежду на то, что какая-то часть твоя сохранится, когда / если другая, вовлечённая в это «осязаемое», потерпит крах.

Никогда ничему не отдаваться целиком (это подрывает основы). Ни с чем полностью себя не отождествлять. Сохранять запасы себя – НЗ, на вырост.

Это касается не только Больших Жизненных Программ, но – не в меньшей степени – и отдельных ситуаций.

Чтобы – хотя бы иллюзорно – всегда было куда спастись.

(Я, конечно, полагаю иллюзию суверенной, насущной, человекообразующей частью жизни.)
yettergjart: (Default)
Евгений Рейн: «Мой собеседник – прежде всего моя память» // Учительская газета. № 16 (10773). – 16.04.2019. = http://www.ug.ru/archive/78568 ; https://gertman.livejournal.com/268057.html
yettergjart: (Default)
…и нет, вовсе не другие города придают человеку крупность, задают ему масштаб видения и существования, – нет, не они, даже самые мощные, как, например, Рим, в котором значительность, кажется, в воздухе разлита, в котором ею, мнится, пропитан – да попросту из неё и создан! - каждый предмет, включая и самые пустяковые, - не телесное пребывание в этих городах, не телесный контакт с ними – а только и единственно связанное с ними (или кажется, что связанное) воображение.

Не будет его – вообще ничего не получится. Настолько, что его одного (почти?) и достаточно.

И вообще-то не только нет ничего ни страшного, ни печального, ни даже сужающего опыт в том, что многих городов, доводящих воображение до экстаза, чьи одни только имена бросают в дрожь, я так никогда и не увижу (вот Буэнос-Айреса, например, точно никогда, у меня никогда столько денег не будет. Вряд ли увижу Рейкъявик. [«Что там делать?» - говорит мой язвительный муж. – А ничего не делать. Быть!] О Монреале и Торонто, о Сиднее и Мельбурне, о Кейптауне и Йоханнесбурге нечего и мечтать – хотя нет, мечтать точно можно, зная, что этим и ограничишься. Рим, слава богу, увидела, но так стремительно-недолго, что вполне можно счесть феноменом воображения и его – разве чуть-чуть чувственно подпитанного. И он, нахватанный на ходу, воображается неиссякающим источником внутренней крупности). В некотором, очень важном смысле и хорошо, и правильно, что не увижу. В конце концов, увиденный, сделанный предметом чувственного, повседневного опыта город всегда хоть немного расколдован (упрощён, снижен, пусть опять же мнимо). Неувиденные – остаются заколдованными. И тем сильнее воздействуют – тем жаднее и свободнее в ответ им, по всем определениям недостижимым, хочется расти.
yettergjart: (Default)
И так же точно разворачивает человека, заставляя смотреть, понимание того, что нечто (ну, что бы то ни было, тут у каждого свои объекты) твоим никогда не будет, можешь даже не надеяться.

Всматриваясь, мы делаем это хоть немного своим. Хоть отчасти – фактом собственного опыта.

Хотя, казалось бы, куда конструктивнее было бы защищаться – не растравлять себе ран рассматриванием невозможного и недостижимого, а тихо и утешительно сосредоточиться на обживании доступного и освоении имеющихся ресурсов, явно ведь не все используешь, не все и знаешь.

Но штука в том, что, проникая через глаза к нам под кожу, невозможное действительно растягивает наши – гораздые сужаться – границы и меняет нашу форму. Да с нею и содержание.

Не можешь ничего сделать – хотя бы смотри. Это много.

Нет, не отводи глаза. Не защищайся. Смотри, если хочешь быть человеком.
yettergjart: (Default)
...что до потерь - хотя бы только возможности их - то они как нарочно заведены для того, чтобы заставить человека всматриваться в утраченное ли, в обречённое ли утрате, резко повышают градус внимательности, степень внутренней концентрации на том, по чему человек, ленивый, как водится, и нелюбопытный, до тех пор просто скользил взглядом, и то хорошо, если скользил, - просто вот берут обеими руками за плечи и властно разворачивают лицом к пожираемому утратой: смотри.
yettergjart: (Default)
В ночном - уже и утреннем - бессонничаньи есть (помимо и сверх рабочей необходимости, которую можно же уместить в день, даже особенного умения не нужно, всего лишь некоторое старание) эдакое сорвиголовство, эдакое пропади-всё-пропадом, вразнос и по кочкам, разновидность разгула, - не говоря уж о "выматывании бессмертной души", о нарабатывании себе целительной усталости, притупляющей, стёсывающей чувства, защищающей от того, чего чувствовать сил никаких нет и не чувствовать невозможно. Так что в утверждениях о том, что ночные бдения сродни пьянству, не только нет ничего парадоксального, но, напротив того, сплошная самоочевидность. А что это пьянство прикидывается конструктивным, так от того ещё и хлеще.

Назло

Apr. 16th, 2019 02:08 am
yettergjart: (Default)
...ну и ещё о том, что на катастрофу - любую катастрофу, любая касается нас - можно и должно ответить одним: упрямой, упорной, жадной и щедрой жизнью. Смерть, ты не дождёшься - даже если дождёшься.
yettergjart: (Default)
...и, может быть, это всё о том, что у нас НЕ ТЕ образы вечности. Что не вещественной оболочкой она улавливается и удерживается, даже если так очень убедительно кажется.

А Нотр-Дам будет всегда. Он - форма памяти, форма воображения, форма жизни. То, что сейчас погублено огнём - хрупкий слепок с неуничтожимого. Оно будет создавать себе новые слепки - такие же временные.
yettergjart: (Default)
В моих отношениях с Прагой преследует меня одно: недоосуществлённость, недоосуществляемость, недоосуществимость. Постоянная невозможность вдохнуть как следует, нырнуть глубже поверхностной плёнки повседневности (разве за несколько торопливых дней, на которые каждый раз возвращаешься, нырнёшь?) – да, наверное, и нежелание, - но и постоянный привкус вины за это нежелание. Чувство неполноты и неподлинности, пропитанных, однако, десятилетиями отношений с этими пространствами – временем таким долгим, вместившим в себя столько возрастных, эмоциональных и прочих состояний, что поверхность сама по себе, поневоле, обрела глубину.
yettergjart: (Default)
(1) Ольга Седакова. Вещество человечности: Интервью 1990-2018.- М.: Новое литературное обозрение, 2019;

(2) Иван Бунин. Стихотворения и переводы / Автор комментариев О. Елагина. – М.: Эксмо, 2008. – (Золотая серия поэзии)*

*из великодушных рук автора комментариев.
yettergjart: (Default)
С одной из множества сторон, если бы я могла как следует писать – писать что-нибудь сильное, глубокое, значительное, медленное – я, может быть, и не читала бы столько. Написала бы себе сама всё нужное, что хочется иметь перед внутренними глазами.

Нельзя исключать, что многочтение, заглатывание в себя вместе с читаемым громадных массивов жизни – с которой ты, понятно, будучи намного меньше её, не справляешься, не можешь справиться - (и младший, ещё более суетный родственник его, ещё менее, что-ли, честный, потому что выдаёт себя за создание чего-то, никаким созданием не будучи, а будучи чистой саморастратой, – многописание) – следствие некоторой, может быть, самому своему носителю неясной сущностной нехватки – и попытки её, заведомо негодными средствами, восполнить. Попытки начитать себе что-то, чего ты просто по непоправимому недостатку дара не можешь написать. Глотаешь вместе с этой (чужой) жизнью ещё и громадные объёмы пустоты – это похоже на сахарную вату – вроде гигантские комья, а сколько там того сухого вещества? В основном пустоту и глотаешь, ловишь её ртом, как рыба воздух, да не надышаться – не имея вокруг себя благословенной, единственной, глубокой воды.
yettergjart: (Default)
И до чего же, Господи, сладко никуда не ходить и ничего не делать срочно-прямо-к-завтрашнему утру.

(Достаточно человека как следует ограничить / загнать в угол, и он будет неистово ценить т.н. «простые радости», а главное, прекрасно поймёт, что ни фига они не просты.)

Это сладко так, что никаких других радостей не надо: совершенно самоценное состояние, полное смыслами, ростками смыслов, возможностями смыслов – блаженной, медленной, золотистой, текучей как мёд свободы. Можно спокойно поредактировать текст в майский номер «Знамени», спокойно и уютно заняться материалами к августовскому номеру «Знание – Силы», а потом спокойно написать рецензию на кого-нибудь из давно обещанных, а потом…

Но ведь не к завтрашнему же утру.
yettergjart: (Default)
Выходишь на улицу после нескольких дней безвылазного писания текстов (пошатываясь и от этого писания, и от его непрерывности, и от этой безвылазности) – исступая из собственных домашних, узких, мнимо-самоочевидных, мнимо – как всё человеческое – освобождающих условий и рамок – и достигаешь всечеловечности.

Что, разумеется, тоже иллюзия.
yettergjart: (Default)
…ну да, ну да, - теперь я ловлю себя на благодарности даже тем местам, где была несчастлива, тем людям, с которыми ли, из-за которых ли бывала таковой (понятно, что «сама виновата». Ну да, без кавычек: сама и виновата). (Было несчастливо, но интенсивно, или даже если нет – всё равно же, БЫЛО. Была незаслуженная одаренность бытием. Ну да, не слишком справилась, - так и это не удивительно, никогда ни с чем особенно не справлялась, не так уж многие и справляются. А и справляются – от чего это их спасает?) Понятно, что это не молодая, не жизненная позиция: жизнь хищна и зубаста, страстна и пристрастна, жизнь несправедлива и невеликодушна, хватает своё, рвёт зубами сырое, сочное мясо.
yettergjart: (Default)
К старости приходишь к какому-то дурацкому, некритичному всеоправданию. – Видимо, есть как минимум две категории (неадекватных) старичков – адекватных оставляем сейчас в стороне, я не из их числа: капризно-ворчливо-раздражённых и сентиментально-восторженных. Скорее всего, я буду чем-то вторым, хотя не исключено, что первое – это просто следующая стадия. (Для сентиментальной восторженности надо всё-таки иметь сильные защитные механизмы, а силы с годами нас покидают.)

Теряя бытие, ускользающее из твоих рук, думаешь: будь благословенно всё уже потому только, что оно было.

А может быть, это такая персональная магия (самообман, как уж не всякая ли персональная магия?): думаешь – вот буду я им всем, уходящим, восхищаться и умиляться, - глядишь, оно сжалится и, хотя бы из благодарности, меня не покинет.
yettergjart: (Default)
Хочется крупного размашистого существования, жадных и жарких охапок мира, щедрого транжирства минут, часов, дней, - не считая и да, впустую, впустую (потому что - никогда не впустую, всегда вполную, взаимодействие с миром - смысл само по себе), а не вот это вот всё: трястись над минутами, считать буковки, успевать (скорее, не успевать) к дэдлайнам, чувствовать себя непрерывно, в порядке непреодолимой нормы виноватой, неадекватной и недостаточной. Такая модель существования измельчает человека. Бездельник вровень миру. Невротически работающий у мира на побегушках и бесконечно, унизительно меньше его.
yettergjart: (Default)
…всё-таки детская даже не очарованность, а глубже, мощнее – зачарованность миром так сильна, что хватает на всю жизнь и, пуще того, вся жизнь на ней и держится – иначе, кажется, распалась бы без этого априорного скрепляющего материала. Мне вот по сию минуту его, почему-то нерастраченного (наверно, не тратится?) хватает – и по сию минуту держит повседневное восприятие в целости даже не воспоминание, а живое чувство того, какой вкрадчиво-таинственной, какой волнующе-значительной делает улицу весенний – особенно вечерний – свет и цвет.
yettergjart: (sunny reading)
Самое время записать добычу минувшего четверга, печалясь попутно о том, что всякое чтение неумолимо норовит обернуться работой, а с силами, временем и мотивациями для постоянного рабочего состояния (а другого почти не бывает) всё сложнее и сложнее. - И всё-таки:

(1) Алексей Парщиков. Кёльнское время / Предисл. А. Левкина, составл., комментарии Е. Дробязко, А. Левкина. - М.: Новое литературное обозрение, 2019;

(2) Сьюзен Сонтаг. Под знаком Сатурна. - М.: Ад Маргинем Пресс, Музей современного искусства «Гараж», 2019.
yettergjart: (toll)
скоропись ольги балла (О книгах: Глеб Смирнов. Artodoxia. — М.: РИПОЛ классик, 2019; Словарь перемен 2015–2016 / Автор-составитель Марина Вишневецкая. М.: Три квадрата, 2018; Всеволод Зельченко. Стихотворение Владислава Ходасевича «Обезьяна»: Комментарий. — М.: Новое издательство, 2019. — (Новые материалы и исследования по истории русской литературы) // Знамя. - № 4. - 2019. = http://znamlit.ru/publication.php?id=7250
yettergjart: (Default)
Вещи – обереги от небытия, стражи на границах между человеком и миром. (И сгустки бытия, конечно. У бытия есть разреженные и сгущенные области, - точнее, так: области разной степени сгущенности и разреженности.)
yettergjart: (Default)
С другой стороны, много наездивши, назапасав множество единиц пространственного, пространственно-временного опыта внутри себя, - начинаешь оперировать ими как буквами внутреннего алфавита, складывать из них, дымящихся, единственных, пахучих, пряных – внутренние слова.
yettergjart: (Default)
…и подумаешь: нельзя (не то что даже не нужно, а прямо-таки нельзя) много и часто ездить – потому что от частоты повторения само это действие рутинизируется, перестаёт быть событием, чувствительность к нему (к самому событию дороги, не говоря уж о событиях Другого и Чужого) притупляется – значит, перестаёт выполнять и важнейшую свою функцию: перетрясать внутренний мир, проводить его радикальную ревизию, обострять восприятие, - и, наконец, начинаешь от всего этого – от агрессии Другого и Чужого – защищаться.

За эти ведь впечатления – от Другого и Чужого – платишь собой (которую неминуемо растериваешь по дорогам – и потом поди ещё собери), собственным временем, цельностью, глубиной восприятия (чужое ведь неминуемо воспринимаешь поверхностно, не зная ходов к его глубине). Стоят они того? – Несомненно стоят; но ведь и валюта, в которой берут, - драгоценна.

И её можно истратить на другое: на наращивание, исследование, проживание глубины.

Удивительно, что при этом совсем не надоедает – а, напротив, тщательно насыщается смыслами – повседневность; повторяясь, она и не думает истощаться, а растёт.

Можно бесконечно ходить, например, от станции Переделкино до дома Пастернака, - сколько ни ходи, всякий раз усмотришь (продумаешь, прочувствуешь) новые оттенки существования: не только своего – существования вообще. О других знаковых дорогах и не говорю.

Просто, видимо, в отношениях со своим и с чужим работают разные типы смыслообразования и смыслособирания.
yettergjart: (Default)
…а вот вспоминать (и домысливать воспоминаемое, как без этого), напротив всего, очень хочется. (Типично старческое занятие). Понятно же, что раз жизнь ушла и не вернётся, есть по крайней мере один надёжный способ вернуть её назад и вообще с нею не расставаться - вспоминать её, заново и заново проживать уже раз, начерно и наспех и вслепую, прожитые события ли, состояния – увеличивая, наращивая тем самым их смысловой потенциал (прошлое – это, так сказать, аккумулятор, который всё время заряжаешь, заряжаешь…), используя ту часть их потенциала – смыслового, эмоционального, символического, да просто витального – которая в силу чего бы то ни было осталась недовостребованной, недозамеченной (или, по крайней мере, так теперь кажется). Создавая тем самым себе неисчерпаемые источники самой себя и утешаясь иллюзией, что, раз источники неисчерпаемы, - никогда не кончишься.
yettergjart: (Default)
Хочется в прошлое уже потому, только и единственно потому, что там, как я теперь уже уверенно знаю, было много будущего: лично моего будущего. Запасы которого теперь стремительно истощаются.
yettergjart: (зрит)
При всей (в основном воображаемой, но тем не менее) прелести нецелевого существования, при всей (чаемой) спокойной полноте его жизнь всё-таки острее всего чувствуется сквозь тесную сетку обязанностей, нарочито (и, всё чаще думается, несправедливо) заужающих её), в (режущих зрение) ячейках этой сетки (которою мир и ловил нас, и поймал), - потому что зрение (не только режется ею, но и) фокусируется – поневоле – в плотно сбитый луч. Этот луч сильно проигрывает (самому себе в собственных возможностях) в широте охвата, зато – по крайней мере, теоретически – выигрывает в точности.

Впрочем, уже и в это как-то не очень верится.
yettergjart: (Default)
Вот и сгорел почти март.

Уже хочется (ещё не чувствуется в полной мере возможным, но уже хочется) жить просто так, ради самого процесса, смаковать бытие. Это привилегия старости, как и детства.

Вхожу в сумеречную зону жизни.

Как и во всякой сумеречной зоне, в ней снятся сны наяву – огромные, размером во всю миновавшую жизнь.

Открыть дверь старости: чтобы она не ломилась в запертую, в подпираемую шкафом. Всё равно ведь вломится, только насилия будет больше: и над собой, и над нею, и над естеством и плотью вещей.

А надо бы со всем этим – со всеми этими участниками диалога-борьбы – как-то договариваться. Чтобы хотя бы слышать друг друга. Ну и – друг друга не травмировать. Мало нам, что-ли, других травмирующих факторов.

Приближающийся к своему концу человек постепенно делается всё прозрачнее: сквозь него проступает его будущее отсутствие, жизнь после него – как сквозила в некрепком ещё младенчестве жизнь до него, - всё более пренебрежимо-мало то, что их разделяет - и в конце концов они смыкаются.
yettergjart: (Default)
Кроме всего прочего, отправился библиофаг в книжный за номером журнала «Логос», посвящённым лени и праздности (не иначе как стремясь подвести под своё отлынивание от работы надёжную теоретическую базу). Ну и разумеется. Ну как и следовало ожидать:

Да, конечно, (1) Логос. - № 1. – 2019.

Но кроме того:

(2) Борис Хазанов. Оправдание литературы: Этюды о писателях / Предисл. В. Перельмутера. – М.: Б.С.Г. – Пресс, 2018;

(3) Марсель Жуандо. Размышления о старости и смерти* / Перевод Татьяны Источниковой. – Тверь: Kolonna Publications, 2019

*Да за одно только это название стоило хватать: мало о чём размышляю я с таким упорством – важно знать мнения собрата по внутренней тревоге.

(4) Максим Д. Шраер. Бегство: Документальный роман / Пер. с англ. – М.: Три квадрата, 2019**;

**Эту книжечку я читала в электронном виде – но она из тех, что должны быть на полке в бумаге – тем более, что я намерена писать о ней и подробнее, чем уже случилось (https://gertman.livejournal.com/265028.html), там есть о чём думать. Кроме того, там фотографии.

(5) Весна. Стихи. Печали. Дневник Миши Файнермана / Публикация Наума Ваймана. – М.: Аграф, 2019***;

***»Несколько обгорелых тетрадей с Дневником весны 1973 года, - гласит аннотация, – всё, что осталось от архива поэта Миши Файнермана посла пожара в его квартире.» Мимо дневников, свидетельств чужой неведомой внутренней жизни, я в принципе (почти) не способна пройти (и в тех, кто их пишет, априори чувствую нечто родственное, хотя, разумеется, это преувеличение), а мимо чудом вырванных у небытия – тем более.

(6) Кирилл Кобрин. Поднебесный экспресс. – М: Новое литературное обозрение, 2019****;

****Эта книжечка у меня тоже есть в электронном виде, но Кобрин из тех авторов, которые должны быть на бумаге под рукой. Кстати, это его первый роман.

И наконец – ох красота! –

(7) Архив учёного-филолога. Личность. Биография. Научный опыт: Сборник научных статей и публикаций. – СПб.: Пушкинский дом, 2018*****.

*****Во-первых, там – статья (Эмили Ван Баскирк) об архиве Лидии Гинзбург, а во вторых – открывается книга текстом (Б.Ф. Егорова) с насущнейшим названием: «О личном архиве. Что хранить и что уничтожать».

Нет, это далеко не единственное, что там было. Даже посмотреть толком не успела – магазин уже закрывался. Но я ещё вернусь…
yettergjart: (toll)
Человек и его невозможность (О книге: Игорь Вишневецкий. Неизбирательное сродство: [сборник]. – М.: Издательство «Э», 2018) // Новое литературное обозрение. - № 156 (2). - 2019. = https://gertman.livejournal.com/266670.html

И это значит: пора в редакцию НЛО за авторским экземпляром, а уж там-то я в книжной лавке оторвусь, ох оторвусь...
yettergjart: (toll)
Пространство для дыхания. Переписка философа и поэта (О книге: И слово слову отвечает. Владимир Бибихин – Ольга Седакова. Письма 1992–2004 годов. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019) // https://www.svoboda.org/a/29759008.html ; https://gertman.livejournal.com/266254.html
yettergjart: (toll)
Текст непредставимо дальнего 2000 года, мыслившийся утраченным вместе с погибшим в 2004 году жёстким диском.

Глазами скептической эпохи // НГ-Ex Libris. - 13.04.2000. = http://www.ng.ru/ng_exlibris/2000-04-13/4_sceptic_eyes.html ; https://gertman.livejournal.com/266036.html
yettergjart: (Default)
Какое счастье быть свидетелем мира, просто созерцателем его. И вот это уж точно – то, что имеет прямое отношение к полноте и подлинности жизни, поскольку всякое активное участие в мире (тем более, не приведи Господь, активное его переделывание) – частично, а в простом созерцании, в – чуть ли не всеприемлющем - впускании в себя глазами мира, его форм (сколько бы ни толпились перед твоим взором, крикливо и суетно, норовя друг друга выпихнуть, эти последние!) неизменно есть что-то от – не данной непосредственно , но тихо присутствующей при этом – полноты и цельности.
yettergjart: (toll)
[О книгах:]

(1) Максим Д. Шраер. Бегство: Документальный роман / Пер. с англ. В. Полищук, М.Д. Шраер. – М.: Три квадрата, 2019;

(2) Рахель Лихт. О детство! Ковш душевной глуби! (Первая часть книги «Черновик биографии Бориса Пастернака»). – Екатеринбург: Евдокия, 2018;

(3) Юрий Слёзкин. Дом правительства. Сага о русской революции. — М.: Издательство АСТ : CORPUS, 2019;

(4) Блокадной памяти страницы: Страницы воспоминаний блокадников / Редактор-составитель Т. Прокофьева. – Иерусалим: Филобиблон, 2018.

// Еврейская панорама. - - № 4 (58). - 2019.
yettergjart: (Default)
Я понимаю, что счастие – во-первых, вещь совершенно незаслуженная и, во-вторых, не критерий ни для чего (кроме разве что персонального, в том числе ситуативного уровня эндорфинов в крови), хотя и напрашивается быть критерием полноты и подлинности жизни, а то даже и синонимом их, в чём мы ему, обманчивому, конечно, не поверим. Но во всяком случае я точно знаю, что в этом году уже точно была один раз счастлива как сумасшедшая (ну, разумеется, незаслуженно, вопреки заслуженному, то есть всё правильно): когда незапланированно и немотивированно шаталась в два мартовских дня по Будапешту, - бегом, почти ничего толком не успев, но успев хотя бы подышать воздухом, наглотаться его, - и город (серый, будничный, усталый, осенний, за что особенно ценю, - значит, всё, что он говорит – правда) меня узнал и принял, просто сел на меня, как тщательно и терпеливо разношенная перчатка, и забубнил мне что-то о недопрожитой, о непрожитой жизни, а я ему говорю: ах, да ладно тебе, хорошо нам с тобою и так.
yettergjart: (sunny reading)
- она же, по существу, и авторский экземпляр (поскольку в книжечке моё предисловие):

Лариса Йоонас. Мировое словесное электричество. - [Б.м.]: Free Poetry, 2019.

(а предисловие - вот такое: https://gertman.livejournal.com/264122.html )
yettergjart: (Default)
Чем плотнее забита жизнь словами - тем жаднее и отчаяннее хочется несловесного, вообще - несловесности как состояния, цельного восприятия мира, не рассекаемого проводимыми словом границами.
yettergjart: (Default)
(1) Событие и время в европейской исторической культуре XVI – начала XX века / Под общ. ред. Л.П. Репиной. – М.: Аквилон, 2018;

(2) Игорь Харичев. В гуще чужих ощущений: Роман в рассказах-признаниях / Предисл. М. Чудаковой. – М.: Союз писателей Москвы, Изд-во «Academia», журнал «Знание – Сила», 2018.
yettergjart: (Default)
Приключение перехода [Образы начала жизни в февральском (2019) номере журнала "Иностранная литература"] // Знамя. - № 3. - 2019. = http://znamlit.ru/publication.php?id=7207
yettergjart: (Default)
Алистер Макграт. Клайв Стейплз Льюис: Человек, подаривший миру Нарнию / Пер. с англ. Л.Б. Сумм. - М.: Эксмо, 2019.
yettergjart: (Default)
Ничего нет слаще домашней одинокой работы и мечтания о недоступном мире. Доступность мира, схлопывание дистанций снижает, упрощает, профанирует его.

Вообще, самое сладкое в событиях ли, в работе – приготовления к ним да воспоминания о них

(молодость да старость всякого дела, ранняя его весна и всё более поздняя осень. Внешняя его, по сути, оболочка. Самое крепкое. А зрелость-сердцевина – промелькнёт театрального капора пеной).

(В работе приготовительная стадия точно сладка, она даже терапевтична: снижает страх перед предстоящей работой, заговаривает зубы чувству неминуемого бессилия перед нею. Да, наверное, и детство с молодостью делают то же самое – очаровывая нас миром вопреки и параллельно всем страхам перед ним, делая мир не просто выносимым и приемлемым, но, пуще того, страстно желаемым). Но воспоминания, конечно, слаще, потому что случаются – созревают, разворачиваются – тогда, когда событие уже отпускает нас на волю.

Это сладко (и насыщено жизнью, сильной, сложнодифференцированной!) настолько, что впору поддаться соблазну думать – вот бы проживать события сразу в статусе и модусе воспоминания, минуя их «актуальную» (припирающую человека к стенке) стадию.

Ну, или проскакивать её поскорее, претерпевая, как неизбежное зло.

(Сколь же сладка, подумаешь, в таком случае старость, когда в статусе воспоминания оказывается вся жизнь.)

Даже оплакивание утраченного, осмелюсь признаться, - сладко. (Именно потому, что, будучи утрачено, оно ничего от нас не требует. Оставляет на свободе, свободе, свободе.)

И всё это, заметим, - сладости неприсутствия, неучастия, непринадлежности.

И некому молвить: из табора улицы тёмной…
yettergjart: (Default)
(*забыла, какого числа, давала "знаменскому" автору на рецензию и только что забрала назад)

Р.С. Кац. Альтернативная история литературы / Под редакцией Романа Арбитмана. – [Б.м.]: ПринТерра-Дизайн, 2019
yettergjart: (Default)
Наброски к теории всего: Интервью с Михаилом Эпштейном //Знание – Сила. - № 3. – 2019. = https://gertman.livejournal.com/264376.html
yettergjart: (Default)
[Предисловие к книге: Лариса Йоонас. Мировое словесное электричество] = https://gertman.livejournal.com/264122.html
yettergjart: (Default)
Он меня не просто принял. Он меня и не отпускал.
yettergjart: (Default)
…а так вообще-то всякое возвращение в Прагу (мои отношения с нею давно уже состоят из сплошных возвращений и разлук, разлук и возвращений, сращиваний и разрывов, без всякой соединительной ткани, без живительной рутины, блаженной незамечаемости, счастливых автоматизмов, которой, которыми только и жива всякая настоящая жизнь) – это ритуал: ритуал восстановления отношений с пространством-временем-памятью (последних двух компонентов в этом комплексе всё больше и больше), ритуал, который непременно должен быть выполнен, чтобы это восстановление вообще состоялось: непременно пройти затверженными дорогами, дорогами-формулами, вкачать в них ещё немного нового содержания, накопившегося с момента предыдущей разлуки, доехать на метро до «Muzeum»’а, пройти непременно Вацлавскую площадь (казалось бы: общее место из общих мест, затоптанное туристами до нечитаемости, а я здесь – и то, и это, и ещё вон то, и вокруг расставлены памятные знаки, кроме моего глаза не считываемые никаким другим) сверху вниз – (до оснований, до корней, до сердцевины) до «Můstku» (и тут уже человека начинает оставлять русский язык, потому что чешские топонимы невозможно же произносить по-русски, они слишком насыщены другой жизнью, они выталкивают русскую фонетику, русскую ритмику), потом старыми кривыми улочками дотолкаться до Карлова моста, пройти по нему, потом do Karmelitské ulice – pо Újezdu– po mostu Legií do Národního divadla – po Národní třídě – снова до Můstku – и на всепрощающем, всепонимающем метро домой, до самого Ходова и пешком от метро до дома (и тут русский язык возвращается к человеку, чтобы не покидать его ещё долго).
yettergjart: (Default)
…а ещё, «корни» (в кавычках ли, без кавычек ли: прошлое, происхождение, вся вот эта досознательная и первосознательная хтоника) – это то, что должно быть скрыто под землёй, плотно облеплено ею, не явлено глазу, свету и воздуху – в этом условие их эффективности и жизнеспособности, их животворящей силы. Безусловно, из них, от них надо расти, не только продолжая их тем самым, но и преодолевая, превозмогая, споря с ними, возражая им, неотменимым и непреодолимым (всякий рост в известном смысле – преодоление). Но это ещё не всё: правильнее всего (плодотворнее, животворнее всего) им существовать в модусе умолчания.
yettergjart: (Default)
Между чтением и перечитыванием: пересекая границы (О журнале: Контекст. Журнал актуальных литературных практик. - № 1. – 2018) // Дружба народов. - № 3. - 2019. = https://gertman.livejournal.com/263698.html
yettergjart: (Default)
трудофф:

(1) Люди шестого чувства (о книге: Михаил Айзенберг. Урон и возмещение. – М.: Литфакт, 2018);

(2) Выйти из себя, чтобы войти в другого (Санджар Янышев. Умр. Новая книга обращений. – М.: Арт Хаус Медиа, 2017)

// Стороны света. - № 18. - 2019. = http://www.stosvet.net/18/StoSvet_18.pdf

April 2019

S M T W T F S
 1 2 3 45 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Apr. 21st, 2019 02:28 am
Powered by Dreamwidth Studios