yettergjart: (sunny reading)
она же и предстоящая работа:

(а вот и первая книжечка из будущего – из 2018 года. Путешествия во времени существуют!!)

Сергей Зенкин. Теория литературы: Проблемы и результаты. – М.: 2018. – (Научное приложение. Вып. CLXIX)

лучшие друзья девушек.jpg
yettergjart: (Default)
Орган для шестого чувства (О книге: Глеб Смирнов. Метафизика Венеции. – М.: ОГИ, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/10/organ-dlya-shestogo-chuvstva/

Смирнов_Метафизика Венеции.jpg
yettergjart: (Default)
Чем мучительнее и безнадёжнее осознаёшь себя неудачником, тем острее хочется быть (хотя бы) «хорошим человеком» - чтобы хоть что-то оправдало тебя – о, не перед миром (которому, по всей вероятности, всё равно), но хотя бы в собственных глазах.

Работа, чем бы ни была, - тут не помогает: она слишком поверхностна. Человеческое, работе предшествующее, - субстанциальнее.
yettergjart: (Default)
добычу с сентябрьской (!) книжной ярмарки на ВДНХ. Благо всё под лапою - исправляюсь.

Итак, добыча 07.09.17.:

(1) Александр Цибулевский. Поэтика доподлинности:
Критическая проза. Записные книжки. Фотографии / Сост., вступ. статья, коммент. П. Нерлера. - М.: НЛО, 2017;

(2) Дар и крест. Памяти Натальи Трауберг: Сб. статей и воспоминаний / Сост. Е. Рабинович и М. Чепайтите. - СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2010;

(3) Валерий Дымшиц. Из Венеции: Дневник временно местного. - СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(4) Густав Герлинг-Грудзиньский. Неаполитанская летопись / Сост вступит. ст. М. ВИлька; Пер. с польск. И. Адельгейм. - СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(5) Магдалена Гроховская. Ежи Гедройц: К Польше своей мечты / Пер. с польск. - СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(6) Йоан Петру Кулиану. Эрос и магия в эпоху Возрождения. 1484 / Пер. с фр.; Науч. ред. М.М. Фиалко; Вступит. ст. О.В. ГОршуновой. - СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(7) Дмитрий Михалевский. Пространство и Бытие. Сборник статей / Отв. ред. Р.А. Гимадеев. - СПб.: Алетейя, 2017;

(8) Иностранная литература. - № 8. - 2017;

(9) Октябрь. - № 1. - 2017;

(10) Александр Мещеряков. Остаётся добавить... - СПб.: Гиперион, 2017.

Read more... )
yettergjart: (Default)
С изумлением обнаруживаю, что даже мимолётное – несколько дней жадным бегом – знакомство с городами, лишённое, казалось бы, всякой глубины, знания контекстов и т.п. – связывает нас с ними родством, а то даже и сильным. Совершенно, конечно, не раскрытым, не выговоренным в действиях, - но всё равно существующим, свёрнутый, как тугой бутон, независимо от того, что ему, по всей вероятности, никогда не раскрыться. – Поверхностное не менее властно, не менее разветвлённо, не менее длительно и памятно в своих воздействиях, чем глубокое. - Увидевши во Фейсбуке Триест, виданный этой весной именно что на стремительном бегу, - вдруг поразилась тому, что этот город меня узнаёт и помнит, притом не как исключение и экзотика, а как подробная, рутинная и самоочевидная часть моего собственного телесного опыта, как продолжение моего собственного тела.

Read more... )
yettergjart: (копает)
В невротическом многоработании и в печальном следствии его - невротической гиперпродуктивности есть и смыслы, родственные религиозным, - разве что без метафизического измерения, - а впрочем, как знать, может быть, и с ним. – Всё чувствуется, что я недостойна мира, задарившего меня роскошью существования, недостойна этого существования и этой роскоши. И хочется если и не стать непременно вровень миру, - это всё равно невозможно в силу хотя бы полной несопоставимости меня с ним, - то хоть как-то своё существование отработать (потому и много так этой замусоленной медной монеты: золотых слитков не хватает; эту мелочь не сплавить в золотой слиток и даже не накидать её столько, чтобы она весила сопоставимое с ним количество метафизических килограммов), а главное – хоть как-то заглушить незаглушаемую тоску своей мелкости, случайности и тщетности. Это не только невроз, хотя и он тоже. Это ещё и служение миру – чем могу.
yettergjart: (sunny reading)
(1) Франсуа Деблю. Фальшивые ноты / Пер. с франц. Н. Бокова. – СПб.: Алетейя, 2017;

(2) Ян Каплинский. Улыбка Вегенера: Книга стихов. –Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. – (Поэзия без границ);

(3) Станислав Снытко. Белая кисть: Тексты 2014-2015 / Предисловие А. Левкина. – СПб.: Скифия-принт, МКР, 2017;

(4) Павел Полян. Географические арабески: Пространства вдохновения, свободы и несвободы. – М.: ИКАР, 2017.
yettergjart: (toll)
Не можешь избавиться от внутреннего напряжения - напиши текст. - Нет, легче не станет, но хоть текст напишешь.
yettergjart: (sunny reading)
она же и предстоящая работа*

*куда ж без неё, родимой.

Йохен Хелльбек. Революция от первого лица: дневники сталинской эпохи / авторизов. пер. с англ. С. Чачко; науч. ред. А. Щербенок. - М.: Новое литературное обозрение, 2017. - (Библиотека журнала "Неприкосновенный запас")
yettergjart: (toll)
Картина номер ноль (О картине: Казимир Малевич. Чёрный супрематический квадрат. 1915. Холст, масло. 79,5х79,5. Государственная Третьяковская налерея, Москва) // Знание – Сила. - № 10. – 2017.

Малевич_Чёрный квадрат1.jpg
yettergjart: (Default)
Тихий шорох времени (О книге: Василий Голованов. На берегу неба: Повести и рассказы. — М.: Новое литературное обозрение, 2017 // Дружба народов. - № 9. – 2017. = http://magazines.russ.ru/druzhba/2017/9/tihij-shoroh-vremeni.html

Голованов_На берегу неба.jpg
yettergjart: (toll)
Самая важная работа на свете (О книге: Отар Чиладзе. Авелум [Роман] / Пер. с грузинского М. Бирюковой. – М.: Культурная революция, 2016) // Дружба народов. - № 9. – 2017. = http://magazines.russ.ru/druzhba/2017/9/prodiranie-skvoz-slepotu.html

Чиладзе_Авелум.jpg
yettergjart: (копает)
О, знаю, знаю, для чего придумано обязательное: для того, чтобы – чем оно обязательнее и неотменимее, тем острее и слаще была необязательная жизнь, просвечивающая в узких расщелинах между его конструкциями. Для воспитания чувства самоценности жизни.
yettergjart: (Default)
Что-то не получается у меня на сей раз писать и думать о своём, а думаю я о том, что умер Вячеслав Всеволодович Иванов, один из тех, с кем понятие смерти и смертности вообще не вязалось и не вяжется (впрочем, с человеком оно вообще не очень вяжется, в человеческом есть что-то принципиально противоположное смерти, но есть те, кто противоположен ей особенно, и вот он был – особенно).

Его я числю одним из тех (заочных) наставников (знакомы мы не были, но два беглых раза в жизни виделись), кому я благодарна за собственную личность и за нечто куда более важное, чем она: за общее чувство крупности и значительности жизни. Он был из тех, кто самим своим присутствием в жизни придавал ей крупность и значительность.

Какая у него огромная, мощная, прекрасная жизнь. И чувство этого – настолько сильное, что даже сильнее печали.

Вячеслав Вс. Иванов.jpg

Этой книгой он для меня начался в мои девятнадцать, - и определил не столько знания мои, сколько буйное гуманитарное воображение – да ещё чувство человека во всём многообразии его действий как целого, а разных областей культуры – как взаимосвязанных:

Read more... )

Вот ссылка на первую серию фильма о нём - https://www.youtube.com/watch?v=dyucaDDm-Mo , на той же странице справа ссылка на вторую (и ещё на другие видеозаписи, но не из этого фильма), остальные шесть удалось отыскать только Вконтакте, там и заложила я их себе под лапу, доделаю срочное – буду смотреть.

ps Вот все 8: http://dokmir.ru/7018-vselennaya-vyacheslava-ivanova-8-filmov-iz-8-.html
yettergjart: (Default)
Вот что меня точно притягивает в воспоминаемом ныне с большого расстояния детстве, - это чувство безусловной цельности бытия, плотной живой цельности (почему-то – зелёной и белой по преимуществу, по внутренним её цветам, иногда – с проблесками золотистого) (лет примерно до тринадцати, - потом пошло расслоение), связанности всех его частей друг с другом и напрямую и очень коротко с этим связанной безусловной этого всего осмысленности. Совсем, совсем не всё в этом воспоминаемом меня радует и тянет в него вернуться, - но это - из того, что радует и тянет точно.

Read more... )
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
И кроме всего прочего, в состав счастия непременно, существенным и очень сильнодействующим компонентом входит восприятие (хотя бы только глазами; всем телом – это уже вообще запредельная роскошь. Кстати, да, бывает созерцание всем телом) пространств, полных жизни, витальной силы и красоты. (Причём первые два свойства мне грешной настолько важнее красоты [= гармонии] как таковой, что – даже будучи, допустим, грубыми в своём размашистом изобилии - тождественны ей и заменяют её.)
yettergjart: (пойманный свет)
Читая итальянские записки Димы Бавильского, постоянно ловлю я себя на мысли о том, что хотела бы я уметь так работать с городами, пространствами, вообще объектами – как предметами восприятия (ну, потому уже просто, что это качественное такое существование. Переведённое из состояния сырья и заготовки в состояние некоторого изделия, проработанное смыслом как организующим и проясняющим началом), что мне стыдно за то, что я так не умею, а, напротив того, проматываю всё своё восприятие впустую. – А потом думаю: если бы всерьёз хотела, то, скорее всего, научилась бы уже. Видимо, настоящей потребности в такой детальной артикуляции существования у меня всё-таки нет (а зависть к тем, у кого так получается, – всё-таки немного другое: ну да, я вообще завидую носителям разных сложноорганизующих их личности умений, но это же не значит, что все эти умения мне нужны для лично моего существования). В конце концов, в культуре кто-то должен быть и носителем дикого, хаотического восприятия – образуя один из её (многочисленных) полюсов, позволяющих ей существовать как динамическое целое.
yettergjart: (Default)
В перемещениях по миру (которые сами по себе – сырьё, хотя и, ох, сладкое. Ну и лопаешь его, в основном, не приготовленным – и даже едва жуя) самое-самое главное – правильно настроенное, точно выстроенное восприятие. Оно - настолько главное, что почти самоценное: имея его, можно даже никуда не ездить. Чужие пространства – в конечном счёте, даже и не материал, а только повод для него, один из мыслимых поводов – хотя, спору нет, из самых сильных. Это восприятие само, нося его с собой, можно читать, как книгу – и, по всей вероятности, бесконечно.

Выстраивание его в родстве с искусством ювелирным – и в какой-то мере оно и есть.

А иначе ведь мимо же всё пройдёт. Ну, самое большее – осядет на тебе случайными, беспорядочными репьями. Что успело зацепиться. то и осядет.

Я же многогрешная умею, скорее, обжигаться миром, захватываться и захлёстываться им, вздрагивать и обмирать на его пороге – пропуская притом между разжатых в изумлении пальцев громадные объёмы содержаний и значений.

Чистая физиология, право слово.

О, тихий Амстердам )
yettergjart: (toll)
…штука-то в том, что я уже не умею работать вне надрыва и аврала, вне преодоления последних сил и падания головою на стол на рассвете. (Понятно, что всё это ценится прежде всего как источник интенсивности, а она, родимая, - превыше всего на свете, даже прежде смысла её.) То есть, работать-то умею – когда надо, то деваться некуда, в любых условиях будешь работать, - но написанное вне этого чрезвычайного режима, в более спокойных, расслабляющих условиях не кажется мне настоящим.
yettergjart: (toll)
Его личная утопия (О книге: Клод Леви-Стросс. Узнавать других. Антропология и проблемы современности / Пер. с фр. Е. Чебучевой. – М.: Текст, 2016) // http://inkyiv.com.ua/2017/09/ego-lichnaya-utopiya/

Леви-Строс Узнавать.jpg
yettergjart: (Default)
На собянинские преобразования в Москве, на его зачищающую город практику у меня непопулярная точка зрения.

Нет, мне совсем не нравится то, что он делает (в частности, не нравится преобразование живых, сложных и многомерных некогда улиц в плоские пешеходные зоны, мне это видится вымертвлением и упрощением живого города; не говоря уже о разрушении исторических зданий с многодесятилетней памятью), но думаю я о том, что что бы он (и кто бы то ни было) тут ни выделывал, Москва не перестанет быть собой, она так устроена. Она будет восстанавливать себя из любого материала, любой материал перерабатывать в себя.

Большевики, живодёры пострашнее нынешнего мэра, перекраивали её, снося непредставимо, недопустимо громадные пласты жизни и памяти, ещё и гораздо круче. Москва имела все шансы стать чем-то до полного неузнавания другим – и всё равно узнаётся.

Москва – город-палимпсест.

Этот город состоит из утрат. Пуще того – он создаётся ими, рождаясь из постоянных – и, разумеется, катастрофических – отрицаний самого себя.

В нём есть какие-то гармонические силы, залегающие гораздо глубже всего этого и позволяющие ему всё это выдержать.

Есть города, в которых время копится столетиями, тысячелетиями, нарастает слоями на стенах, не разрушаемых на протяжении жизни неисчислимых поколений; которые все уже состоят из времени и памяти как из основного своего материала, почти вытеснившего камень, растворившего его в себе. Жизнь тихо, терпеливо, непрерывно намывает в них себя, наращивает, будучи уверена, что никуда она не денется. Входя в такие города (хоть в ту же Падую, которую не перестаю вспоминать, прожитую на протяжении одного-единственного, огромного, интенсивнейшего апрельского вечера, - бывает опьянение городами, интоксикация городами? – ещё как бывает), входишь сразу в плотную-плотную – почти твёрдую - толщу чужих жизней, их смыслов, предсмыслий и снов, в надышанный поколениями воздух.

Но Москва, которая всю эту наросшую шкуру время от времени резко и болезненно с себя сбрасывала, тоже ведь – вся целиком – состоит из времени и памяти. Это и её основное вещество. Только содержится оно в воздухе – и вот уж оттуда точно неизъемлемо.

Сколько ни соскребай написанное, всё равно будут проступать сквозь новейшие записи старые соскобленные строки, а ещё того сильнее – основа, которая все их держит, все их превосходит. Странным образом, город (понятно, что не только Москва, но Москва – из тех, на чьём примере это видно отчётливее всего) создаётся не зданиями, даже не комплексами их, не теми структурами, в которые они срастаются. Он создаётся идеей, разлитой в воздухе, впитанной в изгибы пространства, в землю, в стены каждого из нововозводимых и новоразрушаемых зданий. Дома, улицы, кварталы, районы замышляются, появляются, исчезают, забываются, вспоминаются и забываются снова, а город, упрямый и упорный, - остаётся.

Read more... )
yettergjart: (Default)
…хочется как-то так ездить по миру [в самом слове «мир» - острый, будоражащий сквозняк], чтобы быть достойной этих перемещений, хоть сколько-нибудь – если не вровень с (бесконечно меня превосходящим) созерцаемым, то хоть сопоставимой с ним. Не просто так празднопялящейся шататься по пространствам, но в свете некоторой важной всесобирающей цели, не дающей фрагментам опыта потерять друг друга, но устанавливающей связи между ними – проращивающей их связями.
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
Рассматривая в ФБ (лишь-бы-не-работать) фотографии Дмитрия Бавильского из Италии (в самом слове «Равенна» столько вечности-и-времени одновременно, столько гула памяти, что, кажется, даже никакого настоящего города не надо, достаточно слова, да и город ли она, - она символ, а то, что она при этом ещё и город – это Господь из неисчерпаемой щедрости своей так устроил), - так вот, рассматривая всё это, вспоминая собственные итальянские опыты, переживаю я стойкое чувство, что в Италии существует прямая, непрерывная и очень короткая – мгновенное замыкание - связь с античными корнями нашего с вами европейского существования. Связь реальная, чувственная, сиюминутная (по мне, она там сильнее даже, чем в Греции, хотя это уж я не понимаю, почему, - из-за веков турецкого владычества над греческой землёй?). Она там простейшая – колористическая, фактурная, ольфакторная, и одновременно там такая плотная спрессованность и интенсивное повседневное присутствие ВСЕХ решительно времён, на этой земле случившихся, настолько явно то, что они там не вытесняют, не отменяют друг друга, а просто накапливаются, прессуются в плотную гудящую цельность, - что вообще непонятно, как тамошние аборигены всё это выдерживают, сохраняя здравый рассудок. Ведь это же всё совершенно неистово. Эта земля – вся, сплошь – живая память, с акцентом одновременно на оба слова, и «память», и «живая». Эта память дышит, расталкивает участников текущей повседневности, присутствует в ней на равных с прочими правах. Она во многом горькая, трудная, и как это ухитряется не отменять разлитой во всём, впитанной во всё гармонии (а сложным образом с нею соработничать) – в голове не укладывается.

Жители этих мест, кажется, с этой своей античностью и средневековостью не церемонятся, не благоговеют перед нею, не сдувают с неё пылинок, - они с нею, в ней живут, как на собственной кухне, приспосабливают её под собственные нужды, - от чего она ни на минуту не перестаёт быть самой собою. Настоящей, глубокой и страшной - и притом совершенно обыденной, как изрезанный поколениями ножей кухонный стол, на котором каждый день готовится хлеб насущный.

«Красота» - лишь одна из форм итальянской интенсивности (притом, что удивительно, - не нарочитой, не избыточной, не надрывной и экстатичной, не напрягающей своего созерцателя, что почти на каждом шагу происходит, например, в старой Праге, в моём возлюбленном, пропитанном тревожностью Амстердаме, - а какой-то очень естественной и человекосоразмерной), хотя из самых значительных её форм.

Я, однако (и в этом нет противоречия), понимаю людей, до безумия, до зависимости и навязчивости влюблённых в Италию. Есть такие внеитальянские типы. Я не из их числа, я просто очень это понимаю.

Read more... )
yettergjart: (toll)
[О книгах:]

(1) История еврейского народа в России. От революций 1917 года до распада Советского Союза / Под ред. Михаэля Бейзера. Том 3. - М.: Мосты культуры/Гешарим, 2017. = https://gertman.livejournal.com/229949.html;

(2) Тина Вальцер, Штефан Темпль. Наша Вена. «Ариизация» по-австрийски / Пер. с нем. Татьяны Набатниковой; Редактор Владимир Нехотин. – М.: АО «Первая образцовая типография», 2017. = https://gertman.livejournal.com/230313.html;

(3) Фрида Каплан. Поколение пустыни. Москва – Вильно – Тель-Авив – Иерусалим / Составление и подготовка текста З. Копельман. – Иерусалим; М.: Гешарим/Мосты культуры, 2017. = https://gertman.livejournal.com/230648.html;

(4) Моше Гончарок. Пепел наших костров. Очерки истории еврейского анархистского движения (идиш-анархизм). – М.: Common place, 2017. = https://gertman.livejournal.com/230810.html

// Еврейская панорама. - № 10 (40). - Октябрь 2017.

1_История еврейского народа.jpg2_Наша Вена.jpg3_Каплан.jpg4_Гончарок.jpg
yettergjart: (toll)
(1) Музей архитектуры глазами директора (О книге: Ирина Коробьина. #музей #проектируябудущее. - М.: Кучково поле, 2017) // The Art Newspaper Russia. - № 08 (57)/ - Октябрь 2017. = https://gertman.livejournal.com/229486.html;

(2) Освобождаться от окружающего кошмара (О книге: Владимир Овчинников. Дневник художника / Сост. Н. Г. Овчинникова, примеч. Н. Г. Овчинниковой, М. В. Овчинникова. - СПб.: Фонд культурных программ СВАШ, 2017) // The Art Newspaper Russia. - № 08 (57). - Октябрь 2017. = https://gertman.livejournal.com/229740.html

Коробьина_Музей.jpgОвчинников_Дневник.jpg
yettergjart: (toll)
Тот, кому лень записывать плоды собственных трудофф, совсем уже оборзел в своей распущенности стыдится, кается и сейчас немедленно исправится. Ну, по крайней мере, начнёт.

Кромешная звукообласть во спасение (О книге: Ян Никитин. Избранные тексты: 1997—2012 / Ил. автора; сост., подгот. текста, примеч. К. Захарова, П. Молчанова и А. Рясова. - М.: PWNW, 2016.) // Новое литературное обозрение. - № 146 (4). - 2017. = http://www.nlobooks.ru/node/8893

Никитин_Избранные тексты.jpg
yettergjart: (пойманный свет)
...это когда внезапно обнаруживаешь, что завтра не 30-е сентября, а вовсе даже щедрое и счастливое 29-е, и у тебя есть ещё целый дополнительный день для успевания неуспеваемого, а остальные дни до следующего рабочего понедельника вообще выходные (= никто в эти дни обязательного не спросит), и это такая роскошь, что, право, - мало что сравнится, и не промотать бы впустую.

Вечное чувство (почти непоправимой) незаслуженности бытия, мучительной вины за эту незаслуженность сменяется в такие минуты недолгим, но сладким чувством, что бытие можно получать и незаслуженным, просто так.

Полученное просто так, правда, всё равно потом надо будет - хотя бы для душевного равновесия, для душевной твёрдости - отработать, - будучи неотработанным, оно жжёт принявшие его руки, разъедает вместившее его вместилище, губит одаряемого. Знаем мы эти "просто так".

Но это всё-таки потом.

сладкий, сладкий вечер )
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
...но тому, кто, составляя список ближайших работ, после пункта (4) старательно написал пункт (7) и не сразу это заметил, не пора ли отдыхать в сумасшедший дом?..

- ...нет. Не пора. Вот отработает ВСЁ набранное, тогда можно. Сумасшедший дом заслужить ещё, знаете ли, надо!..

...и вообще, глубоко-синяя четвёрка и совсем-совсем глубоко, до тёмной еловой зелени аквамариновая семёрка так точно гармонируют друг с другом, так, в соединении своём, всей своей фактурой говорят о море и небе, о тишине и тайне, что - особенно при острой потребности в гармонии бытия - почему бы и нет!?

4+7 = ? )
yettergjart: очень внутренняя сущность (выглядывает)
Имевши разговор с одной куда больше моего разумеющей в литературе собеседницею, задумалась я над услышанной в этом разговоре совершенно здравой мыслью (а речь была об одном поэте, который мне, дикарю, нравится, а собеседница моя к нему куда строже, и о том, стоит ли писать о нём критические статьи), согласно которой критик – в отличие от всеядных и всевнимательных исследователя и преподавателя – «пурист», избирателен и жёстко должен отделять зёрна от плевел, не занимаясь последними.

В свете этого подумала я, горько сокрушающаяся уже который год об отсутствии у себя филологического образования, надёжного филологического фундамента, - о том, что (а) мне категорически чужда позиция пуриста; (б) я по самому своему внутреннему устройству не критик (почему и отбрыкиваюсь категорически от попыток меня этим словом обзывать), у меня нет в голове жёстких установок (что, вероятно, - родственно аморфности, если не она сама, - но обратная её сторона – всё-таки пластичность и открытость, поэтому я себя не вовсе вычёркиваю из рядов хоть на что-то пригодного человечества). Я что-то совсем другое: вниматель, пониматель, вопрошатель, наблюдатель (о, как родственно мне название «знаменской» соответствующей рубрики), выщупыватель и выслушиватель корней и ветвей разных явлений. В этом смысле устройство моего ума гораздо ближе к исследовательскому (у меня очень силён соблазн всепринятия), и, если бы мне достало добросовестности и дисциплины получить в начале жизни качественное систематическое образование, я бы, вероятно, при всём своём неакадемизме чем-то таким и была. Поскольку не случилось – пришлось выдавить себе персональную культурную нишу, которая вынуждена как-то совмещаться с общепринятыми.
yettergjart: (sunny reading)
Ну и в результате:

Конечно, (1) Сергей Костырко. Постоянство ветра. – [б.м.]: Издательские решения, 2017;

но и:

(2) Юрий Казарин. Поэзия и литература: книга о поэзии. – М.; Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017;

(3) Александр Махов. Реальность романтизма. Очерки духовного быта* Европы на рубеже XVIII-XIX веков. – Тула: Аквариус, 305 с.

* концепт «духовный быт» прельстил меня совершенно.

(4) Келемен Микеш. Турецкие письма [Mikes Kelemen. Törökországi levelek] / Перевод с венгерского Ю.П. Гусева. – М.: Наука, 2017. – (Литературные памятники)**

**автор (1690-1762), слуга, секретарь и помощник Ференца II Ракоци, последовал за ним в турецкое изгнание, где и умер. В (псевдо)письмах (вымышленной конфидентке), - в сущности, в дневнике, - он описывает турецкую жизнь XVIII века, увиденную венгерскими глазами. Считается основоположником венгерской художественной прозы (и это взаимопроникновение художественного и дневникового дискурса, рождение художественного слова из духа повседневных наблюдений, безусловно, принадлежит к числу того, что волнует меня особенно).

Хотела ещё купить сентябрьский номер «Иностранки» с дневниками Виктора Клемперера о Германии первых послевоенных месяцев, даже и схватила. И лишь придя домой, обнаружила, что, видимо, оставила его в магазине, - только не поняла, на каком этапе: до того, как мне всё нахватанное пробили на кассе, или позже, и по чеку этого не установить, потому что его я тоже куда-то безвозвратно засунула. Сия печальная повесть значит, что не миновать мне пойти в «Фаланстер» ещё раз, а в это судьбоносное место уж как пойдёшь… Да, заодно уточню, продаётся ли там журнал «Знамя», а то я не обращала внимания, а люди спрашивают, и надо нести его в массы!
yettergjart: (sunny reading)
- но к этому, разумеется, надо стремиться. = Вот какие радости, среди прочего, обещает нам НЛО в октябре, - эти я беру на заметку:

170922_Блум_Западный канон.jpg

Гарольд Блум. Западный канон. Книги и школа всех времен

"«Западный канон» — самая известная и, наверное, самая полемическая книга Гарольда Блума (р. 1930), Стерлингского профессора Йельского университета, знаменитого американского критика и литературоведа. Блум страстно защищает автономность эстетической ценности и необходимость канона перед лицом «Школы ресентимента» — тех культурных тенденций, которые со времен первой публикации книги (1994) стали практически непререкаемыми. Развивая сформулированные в других своих книгах концепции «страха влияния» и «творческого искажения», Блум рассказывает о двадцати шести главных авторах Западного мира (от Данте до Толстого, от Гёте до Беккета, от Дикинсон до Неруды), а в самый центр канона помещает Шекспира, который, как полагает исследователь, во многом нас всех создал."

а ещё )
yettergjart: (sunny reading)
(1) Виктор Качалин. Письмо самарянке. - Владивосток, niding.publ.UnLTd, 2017;

(2) Особняк: литературный альманах. - № 5. - 2017.
yettergjart: (sunny reading)
Игорь Сид. Геопоэтика: Пунктир к теории путешествий. - СПб.: Алетейя, 2017.

Она - о смысловой работе и смысловых играх с пространством.

SAM_8529.JPG

Едучи с ней в метро, я зачиталась так, что села не в ту сторону и уехала далеко, спохватившись только, услышавши "Следующая станция - Лубянка".

Не, ну в самом деле: )Оттащите же меня от неё, чтобы я не прожигала ночь, а готовилась к послезавтрашнему интервью, вопросы к которому надо послать уже завтра.
yettergjart: (toll)
Рим оборачивается миром (О книге: Александра Петрова. Аппендикс. Роман. — М.: Новое литературное обозрение, 2016. - (Художественная серия)) // Знамя. - № 9. - 2017. = http://znamlit.ru/publication.php?id=6712

Петрова_Аппендикс.jpg
yettergjart: (Default)
Тинторетто жил на Васильевском (О книге: Валерий Дымшиц. Из Венеции: Дневник временно местного. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017.) // http://inkyiv.com.ua/2017/09/tintoretto-zhil-na-vasilevskom/

Дымшиц_Из Венеции.jpg
yettergjart: (toll)
И она прибывает (О книге: Станислав Львовский. Стихи из книги и другие стихи. - Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. - (Поэзия без границ)) // https://www.svoboda.org/a/28703878.html

Львовский_Стихи из книги.jpg
yettergjart: (Default)
Мне страшно нравится Амстердам – до дурацкой некритичной восторженности (любить которую не могу, но как факт отмечаю), прямо физически не нарадуюсь на само устройство этого города, - на его пластику, соматику, динамику, ритмику. Нет, не в смысле обескураженно-очевидного узнавания своего, независимо от того, «нравится» оно или не «нравится», «удобно» или «неудобно», «красиво» или нет. Такое тоже бывало с иными городами, собственно, один только раз и было – с Варшавой, чувство возвращения и до-слов-понимания, забыть невозможно, но тут не то, тут проще, наивнее, поверхностнее: никакого родства, всего лишь очень нравится (хотя вполне чужое. Не всякое чужое отталкивает и выталкивает). Мне даже воображается, что тут я охотно могла бы жить – если бы случилось выбирать из разных видов чужого на чисто эстетических, чувственных основаниях (скорее здесь, чем, например, в Италии, потому что очень люблю север, северо-запад и совсем не люблю юга, а летом прямо-таки его не выношу. Вот если бы на этом их юге всегда были октябрь и ноябрь, тогда ещё другое дело).

Я даже язык голландский с большим эстетическим согласием восприняла в этот раз, - бывши тут два года назад на протяжении нескольких часов, конечно, как следует его не расслышала, с уха соскальзывал. А тут – такое фонетически избыточное германство (немецкий язык – один из самых милых моему слуху, не самый-самый, но один из, - и голландский услышался как один из его обликов), что опять же не нарадуюсь.

И счастливо дышать сырым, дождливым, холодным сентябрём, который – весь воплощение размытой, не давящей точности – очень идёт этому городу; он в нём (Амстердам в сентябре, сентябрь в Амстердаме) какой-то такой, каким и должен быть.

Амстердам. Метро. )
yettergjart: (Default)
Просматривая, например, фотографии прежних дней и лет (зрительно гармония мира как-то лучше улавливается; в словах улавливается скорее его проблематичность), в первую очередь неизменно думаю-и-чувствую я одно и то же: каким огромным, невместимым, почти разрывающим объёмом счастья задарил меня Создатель неба и земли (в моём неверующем, точнее, агностическом случае понимаемый скорее метафорически, но так ли уж важно). Отдельный и уж точно проблематичный вопрос, что я с этим счастьем сделала, как я им распорядилась и распоряжаюсь по сию минуту, - но право же, оно было огромным, и, может быть, до него и дорасти вполне нельзя, только всё время «расти ему в ответ». Или, может быть, не каждый ему соразмерен. Я – точно нет, зато я могу благодарить и удивляться, удивляться и благодарить.
yettergjart: (Default)
Понятно, что новонащупанный критерий «хорошести» / «плохости» людей не единственно мыслимый, и вообще нащупан вслепую, но вот ещё такая у меня была издавна внутренняя формулировка на эту тему: «Хороший человек терапевтичен». Он, то есть, лечит раны бытия.

(Чем? - Самим собой.)
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
«Хорошие» и «плохие» люди, при всей моей памяти о проблематичности этих определений, о своей неминуемой слепоте и ограниченности и о необходимости вследствие того быть осторожной в суждениях и сами эти слова забирать в кавычки, - различаются всё-таки примерно вот как: хорошие увеличивают количество жизни вокруг себя, плохие его уменьшают. (Понятие «качества» жизни для меня тут входит в понятие «количества», поскольку хорошая, качественная жизнь – это жизнь густая, интенсивная, яркая, полная, то есть такая, которой много.)
yettergjart: (заморозки)
А вообще, не умею не воспринимать осень как (мощное, безусловное) обещание счастья и смысла (неразделимо: счастья-и-смысла). Обещание настолько уверенное и ясное, что практически уже и исполненное.

То есть как-то так, что, кроме самого этого мощного и безусловного обещания – как будто ничего уже не надо: всё сбылось и так.
yettergjart: (Default)
…не «на жизнь» я себе зарабатываю работой этой бесконечной, вязкой, - но жизнь как таковую. Всё мне кажется, что если я не приложу некоторую определённую (точнее – НЕопределённую, но обязательно очень большую) совокупность усилий, на жизнь я не буду иметь права.

Она меня из себя вытолкнет. Не примет.
yettergjart: (заморозки)
За окном чудесная, сладкая ранняя осень, неотмыслимая от самоценного, долгого шатания по улицам, от загребания пространства большими охапками. А я тут сижу – у краешка необозримой груды гибельно не(до)выполненных обязанностей. Тёмных, заскорузлых, слежавшихся. (Обязанность ведь хороша, жива и горяча, когда её сразу выполняешь – хватаешь на лету, обжигающую, яркую; потом в ней уже начинают происходить структурные изменения, и все не к лучшему. Если обязанность сразу не выполнять, в ней разрушается и гибнет вещество жизни.)

И это вместо того, чтобы собирать в себя осенний свет и растворяться в осеннем свете – без остатка.

SAM_7182.JPG
yettergjart: (плоды трудофф)
Чем и приветствовать осень, лучшее из состояний мира, время созерцания и сбора урожая, внутренней дисциплины и начала новолетия, как не тучными плодами медленных трудофф?

Так вот же они:

Предисловие к книге: Елена Зейферт. Греческий дух латинской буквы: Книга лирики. — М.: Русски/bй Гулливер; Центр современной литературы, 2017. — (Поэтическая серия «Русского Гулливера»). = https://gertman.livejournal.com/229160.html

Зейферт_Греческий дух1.jpg
yettergjart: (toll)
Текст вырастает в человеке, наполняясь светом и воздухом, как огромный шар. Поднимается вверх – и улетает.

Пока у человека есть текст, он жив.

Поэтому вслед за улетевшим текстом так насущно сразу же начать выращивать другой. Межтекстие безвоздушно. Ничего оно, конечно, не безвоздушно, просто у некоторых не развились - или плохо развились - лёгкие, чтобы там дышать.
yettergjart: (Default)
…et nolentem trahunt.


Текст зажигает своего смиренного исполнителя, переводит его, тёмного и косного, из почти-статического состояния в динамическое. Не ведёт, а тащит его, слепого, упрямого, диктует ему, учит его самому себе, - чтобы, к изумлению исполнителя вдруг закончившись, оставить его с памятью тщательно прожитой формы (в нас – вмятины и вдавлины от всех когда-либо написанных текстов, и все они взаимонакладываются, взаимодействуют). – Единственное, что зарабатывает, вырабатывает, нарабатывает человек всем этим многочисленным мелкоделием, - это свою собственную форму. Она рассыплется в прах чуть позже, чуть медленнее, чем всё остальное.
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
Странным (ли?) образом, чтение чужих дневников, просто подённых записей, даже без особенной рефлексии – чистой хроники, простой фактографии: пошёл туда-то, видел то-то, делал то-то, с беглым упоминанием имён, за которыми стоят безнадежно неизвестные внешнему читателю жизни (именно такое читала я минувшей ночью и нынешним днём, правда, записи то были человека незаурядного – умершего два года назад художника Владимира Овчинникова, громадный их альбом вместе с рисунками и картинами автора издали в Петербурге) оказывает мощное терапевтическое действие: начинаешь чувствовать что-то вроде того, что любая жизнь, которую можно записать, уже не бессмысленна, не проходит попусту, что она уже фактом своего записывания оправдана. Что, наконец, и твоя собственная дурацкая фактография смыслоносна – и имеет отношение, стесняюсь сказать, к вечности.

October 2017

S M T W T F S
1 2 3 4 5 67
8 9 10 11 12 13 14
15 16 1718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 04:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios