Силенциум

[yettergjart]

А вообще, не хватило мне этих новогодних каникул – как возможности медленного уединения. Практически весь замах на это медленное уединение остался неосуществлённым. Даже не потому, что «работать надо» (хотя я, конечно, сделала всё возможное для того, чтобы работать было неотменимо надо) и не потому, что сделать стоило бы больше (сделать всегда стоило бы больше, но в этом всегда слишком много невротической гиперкомпенсации за свои разнообразные недостаточности). Я и вообще-то, а с возрастом (будь он неладен) и во всё большей степени нуждаюсь в уединении и молчании куда сильнее, чем в общении и говорении. А на общение и говорение в этих десяти или сколько-их-там-было днях ушло гораздо больше времени и внутреннего объёма, чем я сама бы отдала, не диктуй иначе традиция и не повелевай, главное, иначе желание не обижать людей, которые моё бирючество могли бы воспринять как пренебрежение к ним. – Словом, десять дней мелькнули, будто бы их и не было, - я бы, кажется, охотно и с наслаждением просидела дома, в уединении и молчании, ещё десять дней, ещё двадцать… Уединение и молчание – это такая вещь, которой никогда не бывает не то что слишком много – её никогда не бывает даже достаточно. Всегда хочется ещё.

Молчанием мы ощупываем мир. Устным словом я его вообще не ощупываю; письменным ещё куда ни шло (впрочем, оно же – форма молчания).

Молчание и медленность: вот лучшие формы восприятия мира.