yettergjart: (Default)
…и лишь одно меня печалит: не в любимой гостинице на проспекте Кирова поселюсь я нынче в Саратове, а в новой для себя, неведомой (зато у Художественного музея), потому что та дешевле. А я ужасно, на уровне пристрастного личного отношения, люблю это место посреди проспекта, сидя в кафе перед которым, охватываешь одним, цельным, цепким внутренним чувством и проспект, и окрестные улицы, и чуть ли не город в целом. Это оптимальная точка для разговора с городом - такая точка равновесия, милая мне по чисто динамическим причинам. Вот просто сидеть и созерцать. Саратов вообще, оказалось, такой город, которым (как органом мышления и чувства) плотно, упруго и точно думается и чувствуется. Он хорошо собирает - менее властно, более демократично, чем Петербург, но тут и сравнивать нечего, это другой жанр собирания. И, конечно, он – из тех городов, которые хорошо укладываются в одно внутреннее чувство.

Скажу ужасное: не для того в первую очередь ездит человек на разные интеллектуальные события, чтобы, скажем, узнать интересное, наловить авторов для журнала, а то и написать что-нибудь. Всё это сладко, конечно, но есть вещи и того слаще и важнее: пережить некоторые довербальные, почти (но всё-таки не только) телесные, вот те самые динамические состояния, которые потом могут становиться основой для смыслов – а могут и не становиться, и так хорошо.

Не совсем с правильной точки, но почти )
yettergjart: (ködben vagyunk)
Пожалуй, один из немногих компонентов лета, в котором я испытываю потребность и по которому даже скучаю – запах костра, горящего дерева и остывающего вечернего воздуха вокруг, - запах интенсивной распахнутости и, казалось бы, совершенно несовместимого с распахнутым пространством уюта. Его не хватает посреди зимы. Собственно, если чего-то мне и недостаёт из элементов внегородского существования – к которому я вообще-то нисколько не расположена – то именно и исключительно запахов, особенных состояний воздуха, и ничегошеньки больше (всё остальное внегородское меня скорее угнетает и отталкивает).

Наступит лето – будем дышать.
yettergjart: (Default)
И вот сижу и понимаю, насколько важно было – «энергетически», пластически, в смысле внутренней-то пластики – надышаться петербургским воздухом и насмотреться на петербургский свет (который – тоньше московского). Это само по себе очень раздвигает внутренние горизонты, выращивает лёгкие и глаза. Вот есть города, которые просто принимаешь к сведению, а есть и такие, которые прочитываются как интенсивное личное сообщение – такое, которое подлежит медленному внутреннему развёртыванию и, понятно, окончательным образом в слова не переводимо. Вот Питер как раз такой – понятно и то, что такие сообщения не обязаны быть ни всякий раз комфортными для слуха и глаза адресата, ни даже сразу и без остатка понятными. Понятно, что Питер - город жёсткий, сложный, закрытый (при всех-то распахнутых пространствах!), со многими напряжениями и внутренними порогами, - интровертский город, со многими масками – но этим и притягивает: сразу понимаешь, что так оно в его случае и должно быть. Ходя по городу, воображала себе мысль, что человеку русской культуры для внутреннего (динамического, трудного, неустойчивого – но всё-таки) равновесия необходимы два полюса, чтобы опираться на них: Москва и Петербург, в их великой, до противоположности и противоречия, разноустроенности и разноорганизованности. Обобщение, конечно, дерзкое, скорее всего не каждому носителю русской культуры такое надо. Но мне надо точно.

А о мощном сине-стальном цвете Невы, сильном, сильнее неба, недостижимом для московских вод, - уж и не говорю.
Read more... )
yettergjart: (счастие)
Вестник Самарской гуманитарной академии. – Серия «Философия. Филология». – № 2 (12) – 2012.

(На сей раз то был авторский экземпляр с моими библионавтическими бормотаниями, но что ж с того, там много прекрасного. Например:

= Соловьёва С.В. Прогулка как феномен лёгкости бытия. Из анонса: «В статье рассматривается прогулка как способ обживания городской среды» [ну, могла ли я не взвизгнуть от счастья при такой постановке вопроса!? – нет, не могла.]

= В.Л. Лехциер. О новых условиях поэтического высказывания. Из анонса: «В статье делается попытка постметафизической тематизации условия и возможности поэтического высказывания».

= Наконец: Даренский В.Ю. Философия: «Праздник, который всегда с тобой». «В статье рассматривается экзистенциальная природа философского мышления».

= И об Осипе Эмильевиче, про которого мне интересно всё просто уже потому, что он есть: Атрошенко А.С. Орнаментализм в повести О.Э. Мандельштама «Египетская марка».)
yettergjart: (az üvegen)
Плохо укладывается в голове, что уже февраль – с его хрупко-сиреневым, ломко-хрустящим, прозрачным и тающим именем, именем-льдинкой, что 2013-й уже совсем не нов, уже утратил жёсткость, необношенность, громоздкость, с какою топырился перед нашим взором, диковатый и грубоватый, всего какой-то месяц назад. Сколько ни живи, кажется, никогда не перестанет быть обескураживающе-странной такая простая вроде бы вещь, как движение времени – и возвращение времён года, верное, вернее не бывает. Когда ничего не делаешь для того, чтобы ОНО менялось, – а оно меняется; когда и не зовёшь, и не ждёшь - а оно возвращается. (На самом деле, мне очень хорошо в глубине зимы, в самой сердцевине декабря, когда длиннее всего тёмная часть суток – там так глубоко и надёжно, что, кажется, и время не идёт, - можно иметь небольшой опыт – ну вечности не вечности [для вечности распахнутость нужна], но вневременья.) Что сам воздух времени меняется уже в процессе того, что им постоянно дышишь – и что его никогда всего не выдышать.

Вообще, думается о том, что времена года своим циклическим возвращением (да ещё – во всей подробности терпеливо возвращающихся состояний) в значительной степени смягчают линейное движение времени – настолько, что иной раз будто отменяют его. Благодаря ему, ему одному – опять-таки, ничего специального для этого делать не надо! - можно в точности, буквально нетронутыми, пережить какие-нибудь моменты из зимы, скажем, 1971 года – из раннего, как хмурое утро, детства, переполненного латентным будущим – и зачерпнуть этого будущего оттуда.
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
А иной раз для попадания в состояние счастья (= интенсивного переживания гармонии хоть с ближайшим участком мироздания) совершенно достаточно бывает – без выхода в хоть сколько-нибудь смысловые пласты - определённого цвета или сочетания цветов – увиденного всё равно где, хоть на мусорной, как это ни смешно, куче, ибо цвет – вещь совершенно самодостаточная и мало, если вообще, заботящаяся о своём субстрате.

Если говорить о сочетаниях, то практически безошибочно работает в этом качестве, например, сочетание оранжевого и фиолетового: ярко-оранжевого с насыщенным, глубоким фиолетовым.

Но это - счастье определённого рода: земное (заземляющее – замедляющее: гуще и медленнее делаешься ему в ответ), греющее, уютное, уворачивающее в свою тёплую полость (фиолетовый своей грустной нотой не даёт при этом забыть о пронзительной уязвимости всего сущего). Есть и другого рода – то, которое обозначают – практически воплощают – цвета и оттенки того участка спектра, что простирается от (пронзительной) границы между зелёным и бирюзовым – от аквамарина – через лазурь – через глубокий голубой - до кобальта (не получается не вздрагивать глубоко и благодарно в ответ самому уже слову «кобальт», которое редкостным образом, чего обычно со словами не бывает, совпадает собственной окраской с обозначаемым им цветом, только оно ещё и блестит, и влажное – как уличный булыжник после дождя). Это вот счастье – выводящее за пределы, освобождающее. Очень родственное (совершенно мне не свойственной) уверенности в бессмертии. (То самое, о чём «с детства он мне означал синеву иных начал» - вот и мне тоже, что заставляет подозревать в таком воздействии синего – антропологическую универсалию. Именно иных начал: тут есть обертон инаковости, - но не чуждой, а зовущей, внятной, адресованной инаковости.)

Чистая, казалось бы, физиология: воздействие на сетчатку глаза определённых раздражителей, даже без художественных претензий – но как действует.
yettergjart: (Default)
Очень люблю пространства вдоль Киевской железной дороги – и, соответственно, надземной части Филёвской ветки метро, - сами по себе и трудные, и дисгармоничные, но ведь не в этом дело-то – обладающие для меня особенным интенсивным, плотным и компактным уютом. Это для меня – одно из тех мест, которые сами по себе укладывают жизненные смыслы в обозримый порядок.

Не говоря уж о том, что движение по железной дороге – опять-таки само по себе, - стук колёс электрички едва ли не автоматически создают у меня чувство перспективы, переполненности жизни будущим – того самого, чего вообще-то очень не хватает, что прямо-таки насущно нужно.

(Электрички очень терапевтичны. Они дают почувствовать – о нет, совсем не ту глупость, что «всё будет хорошо», но что «всё» - БУДЕТ, что будущее щедро и неистощимо.

Едучи на электричках, заправляешься будущим, как топливом.)
yettergjart: (плоды трудофф)
Ещё города различаются по открываемой каждым из них внутренней перспективе – по широте распахнутости внутреннего зрения, которую (и широту, и распахнутость) они создают. – У Рима она необозрима. Рим – пространство для роста, причём для широкого, спокойного, несуетного.

Есть города для преодоления. Рим – город для взаимодействия (и, говорю же, - открытости и доверия).

Рим – город не для интеллекта, не для чувственности, не для воли, даже не для эстетического восприятия: он для человека в целом.

Весь Рим – урок цельности.

Вот можно ли быть гармоничным, будучи таким эклектичным, перемешанно-разнородным, пёстрым и до взбалмошности подвижным? – Он умеет. Как ему это удаётся – уму не постижимо. (Я же говорю – он не для ума. Он – для цельности, для схватывания цельностью.)

Прежде всего Рим делает с человеком вот что: человеку хочется жить. Не обязательно даже в Риме – жить вообще, жадно, с удовольствием и радостью (в чём точно нет никакого поверхностного гедонизма, - да, гедонизм есть, но он не поверхностный, - в Риме это глубоко).

Обычно, воображая свою возможную жизнь в разных случающихся со мною городах, я непременно проектирую себя в них интеллектуалом-книжником – меня как-то само в это сволакивает, и вообще это кажется самым интересным.

И только в Риме мне хочется и кажется запросто возможным быть «просто человеком», человеком вообще, кем угодно: хоть торговкой овощами.

(Это именно римское, а не итальянское: в Венеции мне тоже хотелось быть интеллектуалом, а всё остальное чувствовалось недостаточным.)
yettergjart: (пойманный свет)
…люблю также всё, что даёт иллюзию бессмертия

(и состоящую с нею в ближайшем родстве иллюзию освобождения от возраста – [о нет, не молодости! – которая как раз, перегруженная своими спецификами, очень даже возраст] всевозрастности, – да и от прочих [сужающих] координат, - всечеловечности.)

(а её могут давать совершенно случайные и пустячные вещи, то есть, их масштаб здесь совершенно ни при чём)

Именно этим так привлекательно, в частности, всё, что позволяет жить в настоящем, умещаться как можно более полно в рамках сей минуты, не высовываясь за них (в космическое чёрное, необжитое пространство за её пределами) – такая, вполне себе утопическая (поскольку в полной мере никогда не получается – и неспроста) жизнь наиболее, кажется, близка к бессмертию.

В каком-то смысле, думается, едва ли не всё, что делает человек, - работа бессмертия, выработка его из - может быть, заведомо непригодного – хотя как знать? – материала, более или менее неуспешная. Но, несмотря на всю свою неуспешность – может быть, независимо от неё! – эта работа всё-таки оставляет на всём облике человека некоторый решающий отпечаток.
yettergjart: (Default)
Отчаянно, соматически тоскую по Праге. Жить я там, по всей вероятности, без отчаянной необходимости ни за что бы не стала – просто уже потому, что у меня там никогда не будет экологической ниши, хоть сколько-нибудь сопоставимой по осмысленности и насыщенности с московской, - но туда просто необходимо ездить, чтобы заряжаться бытием. Бытием с определёнными «органолептическими» характеристиками – с определённым, исключительно пражским, цветом, вкусом, запахом, фактурой, плотностью воздуха, особенностями преломления света. Нюхать её, щупать шагами, вписываться в её углы и ритмы, соразмеряться с её расстояниями. Это - то самое чувство родства с пространством, которое, как сказал цитированный недавно Леонид Шваб, «может и не включать понимания»: у меня точно никогда не будет ни настоящего, глубокого понимания чешской жизни, ни тем более принадлежности к ней (и ведь не хочу!), ни, по совести сказать, настоящего, серьёзного к ней интереса. (Знаю, что так нельзя, - поэтому мне перед Прагой несколько неудобно, я – не заплатившая этой жизни самой собой, собственным участием - не чувствую себя, несмотря на некоторую общность прошлого, в полноценном праве на Прагу.) Но - окунать себя туда, как перо в синие-синие, бирюзово-синие чернила, накачивать себя этими чернилами, как авторучку. Потом можно вытаскивать – и писать, петлисто и размашисто, по московской шершавой бумаге.
yettergjart: (пойманный свет)
А всё-таки декабрь - упрощение (видимого) мира.

Мне, осенней зверюге, жаль мудрого, тонкого и точного ноября, с его богатством оттенков. В нём глубоко живётся.
yettergjart: (счастие)
Лучше писать, чем говорить (письмо - лучшая разновидность речи: речь, обогащённая всеми достоинствами молчания).

Лучше читать, чем писать (чтение - лучший способ письма: вписывание в себя изначально чужого текста - и разрастание за его счёт).

Но вот лучше чтения нет всё-таки ничего.
yettergjart: (Default)
…кстати, синий (особенно в некоторых своих напряжённых вариантах, в переходной зоне между глубоким синим и бирюзово-голубым – есть у него такие экстатические участки) – ещё и цвет универсальности, того самого выхода за те самые пределы, что так навязчиво мнятся существом человеческого.

(На самом деле, конечно, это не всё существо человеческого – не менее «ядерным» образом к нему принадлежит и обживание пределов. Но это уж другие цвета.)
yettergjart: (цветные - вверх)
А ещё определённый оттенок синего цвета – глубокий, яркий бирюзовый – способен вселить в меня уверенное, совершенно соматическое (и столь же «обоснованное», я думаю, как и эффекты психотропных средств, так что я тут ни в малейшей мере не обольщаюсь) чувство того, что «всё будет хорошо»: некой глубинной и коренной, а потому устойчивой и в конечном счёте неустранимой благонастроенности мира.
yettergjart: очень внутренняя сущность (выглядывает)
Задумавшись над своей невосприимчивостью к музыке, изобрела формулировку. Очень похоже на то, что у меня «музыкальное» чувство - ответственное у нормальных людей за восприятие музыки - иначе распределено. То место, которое у людей занято пристрастиями к музыкальным произведениям - оформленным музыкальным высказываниям, у меня занимают пристрастия к определённым типам звуков. В частности, буквально как музыку люблю звуки некоторых языков (русский не считаю, я в нём живу до незамечаемости). Один из них мой - венгерский, я в нём немного живу, двух других не знаю, но ооочень люблю на звуковую ощупь - это идиш и иврит. (С некоторым «отступом» от этой доминирующей тройки языков мил мне также немецкий.) Ещё люблю некоторые типы голосов. При всей своей безнадёжной немузыкальности почему-то очень люблю голос израильской певицы Хавы Альберштейн (но тут ещё и язык(и)). Кстати, Булат Шалвович мне мил тоже чуть ли не в первую очередь этим - голосовой фактурой.
yettergjart: (tea)
Пристрастие своё к тонко заточенным и тонко пишущим карандашам (и тонким перьям и шариковым стержням, но карандаши – это особая область графической чувственности) – которое принимает форму даже лёгкой степени фобии перед тупыми – «затупляющими», «останавливающими», «вязкими» карандашами – объясняю я тем, что тонкое орудие письма делает тоньше, точнее, острее и внимательнее и самого пользователя: определяет качество его проживания мира и каждого слова, которое он этим орудием пишет. Очень грубо и наивно говоря, тонкий карандаш – это способ стать хоть немножко лучше, хоть сколько-то выкарабкаться из своей тёмной, хтонической природы, из этого душного, липкого, комковатого чернозёма – к свету и воздуху.

July 2017

S M T W T F S
      1
2 345 6 78
9 10 11 12 13 1415
161718 19 20 21 22
23 242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:33 am
Powered by Dreamwidth Studios