yettergjart: (Default)
…и в Прагу-то хочется не за красотами и её и не за содержаниями даже, не за европейскими смыслами, но единственно за смыслами, содержаниями и динамикой детства и начала (следственно – полноты возможностей, времени, подлинности), - запасы которых, понятно, с годами истощаются и в Москве вытесняются многим разным, а там они почти не растрачиваются. Там они в целости. Там есть места, где до сих пор воздух и свет 1981 года – отсюда уже почти недостижимого.

Туда – не за ростом, туда – за самой его возможностью, к его питающим источникам. А ведь прожит там был непрерывно (остальное – прерывисто и ненадолго) всего-то год с небольшим (и трудный, и неприятный, и неудобный – хотелось вырваться) – зато из самых больших. За разного рода матрицами, образцами, болванками поведения и внутренних движений, которые надо только подточить сообразно нововозникающим ситуациям, а вообще-то они тогда были уже заготовлены, - туда, туда.

Чехия не стала мне ни понятнее, ни ближе, ни – толком – известнее в собственных её содержаниях, ни – как таковая – нужнее за все эти внечешские годы. (Да, не читала как следует чешской литературы, не имев к тому достаточно влечения и достаточно насущной потребности – а как ещё проникнуть внутрь чужой, иноустроенной жизни? – да, чувствую себя в этом несколько виноватой, но не слишком, это не родное, даже не двоюродное, даже не пятиюродное, просто судьба свела – зато очень тесно. Так тесно прижала, что на мне отпечатался рубчик ткани чешского бытия.) Она стала парадигматичнее – выявилась в своём парадигматическом качестве. Не она, конечно, а мой опыт там, но без неё он не стал бы возможным.

Прага, некогда навязанное-чужое, с годами радикально поменяла статус (оказывается, некоторые вещи делаются силою одного только течения времени). Видимо, на роль (почти) утраченной родины (а человеку, видимо, необходима такая категория мировосприятия, - не менее, чем родина неутраченная, у неё свои задачи) назначена у меня и она.

150912_Прага2.jpg
yettergjart: (Default)
- почти скорописью.

Иные / чужие города не дают смыслов (для смыслов всё-таки требуется большая работа глубины), зато дают множество плодотворных предсмыслий, множество семян для будущего терпеливого проращивания. Столько сырья, что до него, до самого его количества, до собственной способности справиться с ним надо будет ещё долго-долго дорастать.

Падуя, апрель 2017:Read more... )
yettergjart: (грустно отражается)
*в смысле, матриц переживания жизни.

По прошествии времени, по мере врастания когда-то прожитого в общий массив душевного материала, срастания его с ним – статус архетипичных приобретают (и это задним числом с изумлением обнаруживаешь, застаёшь себя за этим) – и возвращаются затем, и формируют, как матрицы, новопереживаемое - даже совершенно случайные в своём исходном виде события. События такого рода способны застигнуть нас когда угодно – не обязательно, то есть, в гораздых на образование первоформ ранних возрастах, - и заметиться / осознаться в качестве таковых – формирующих, направляющих – тоже способны когда угодно, хоть бы и годы спустя.

Действие их таково: всплывая в памяти (как правило, самопроизвольно), они организуют вокруг себя душевный материал, задают внутренние изгибы душевным процессам, некоторые ноты внутреннего звучания – работая, разумеется, как начало не смысловое, но предсмысловое, сообщающее смыслу условия возникновения.
yettergjart: (копает)
«Главное» и «обязательное» как предмет внимания и усилий не затем ли и существует (оно же, как известно, уже самой своей главностью и обязательностью побуждает бунтовать, то есть отвлекаться от него), чтобы, отвлекаясь от него, разведывать окрестные и сопредельные ему смысловые пространства? Мы их, может быть, и вовсе не заметили бы, не подвернись они нам как повод поразбрасываться, потранжирить (ограниченные) силы и поупускать (быстротекущее) время. Отвлечение, называемое кракающим и клацающим, скрипящим и трещащим латинизмом прокрастинация - совершенно прекрасно как поисковая (и самонащупывающая – добывающая человеку материал для создания самого себя) деятельность, тем более плодотворная, что никогда не знает заранее, чего она ищет, и не ограничивает себя жёстко заданными рамками. Отвлечение – это импровизация в области ориентирования в мире, у которого определена только одна точка – точка отталкивания (она же – точка опоры, к которой весь процесс, не слишком парадоксальным образом, привязан), то самое обязательное, которым именно в силу его обязательности не хочется сию минуту заниматься и которое (для придания процессу интенсивности) непременно надо завтра сдавать.
yettergjart: (Default)
Вдруг стало ясно, «зачем» мне тот опыт, который я не перестаю чувствовать как непреодолимо и непоправимо отрицательный и тупиковый. Чтобы свидетельствовать о нём и осмыслить его – такой, каким случился, из какого не выбраться. (Казалось бы, банальность страшная. Впрочем, будь оно совсем банально – оно не было бы так трудно. Это в чистом виде «болевое зрение».) И тем самым, почему бы и нет, вложить свою маленькую замусоленную копейку в общечеловеческий фонд понимания.

Во всём, во всём, во всём есть крупицы смысла (чувствуется это так упорно, что напрашивается быть отнесённым по ведомству «латентной религиозности». Туда и отнесём.) – И он не добывается оттуда, вот ведь что, путём отсеивания и устранения всего остального – но принципиально существует в единстве с этим «остальным», с «балластом», с «ненужными подробностями», с «глухими, кривыми, окольными тропами». Изыми его оттуда – он перестанет быть собой, он умрёт.
yettergjart: (Default)
Заботящийся о смысле (именно о нём, непременном, тирания смысла предписывает нам заботиться прежде всего) должен бы не в меньшей, если не в большей степени заботиться о сочной, питательной, тучной и влажной подушке предсмыслового, на которой он только и может произрасти. Предсмысловое – совокупность предпосылок и стимулов, оно обеспечивает смысл условиями и ресурсами роста.

(Одна из любимых иллюзий смысла – та, что он возникает сам из себя, но это не так.)

Причём, разумеется, эти условия не должны пониматься непременно как комфорт и удовольствие, - с тем же, а то и с бОльшим успехом в качестве эффективного предсмыслового может работать аскеза, неудобство, конфликт и разлад. – Важно только, чтобы [правильно подобранное] предсмысловое вообще БЫЛО – и обеспечивало смысл порождающими условиями.

Собственно о тирании смысла: едучи в метро и глядя на пассажиров эскалатора, думала почему-то о том, что в настоятельном требовании смысла от всего подряд есть что-то тираническое, что-то насильственное по отношению к жизни, - которой свойственно, как водится, превосходить всякий смысл. Такое требование одним, по крайней мере, из своих корней может иметь неуверенность, желание опереться на что-то более надёжное и твёрдое, чем эмпирическая мимотекущая жизнь, на более ценное, может быть, на менее смертное – этим и чувствуется, этим и назначается «смысл», чем бы он ни был.
yettergjart: (sunny reading)
Думаю вот, что надо бы выделять какое-то время (ну хоть по дню в неделю) на исключительное (сказала бы даже: обязательное) чтение необязательного. Вот этого компонента осмысленной необязательности очень не хватает (в основном весь пар уходит в свисток обязательного). – Все работы по возделыванию себя и мира делятся, как известно, на углубляющие и расширяющие. Чтение необязательного, понятно, относится ко второму (с хорошим пониманием того, что во всяком расширении таки есть что-то безответственное, - запрограммированная, так сказать, безответственность: всегда слишком высока – уверенно стремится к ста процентам – вероятность, что далеко не всё из того, что ты включишь в расширяющуюся сферу своего внимания, ты сможешь как следует воспринять и освоить; что вообще если что и освоишь, то лишь [пренебрежимо]малую часть. Кто бы спорил, что углубление куда достойней, - а расширение лучше бы тихо и смиренно поставляло ему материал для переработки. НО.)

Собственно, потребность в чтении в собственном варианте чувствую очень родственной потребности в, например, еде или ходьбе – то есть, вещам, скорее предшествующим смыслу, дающим для него материал, чем составляющими его как таковой. Люблю этот процесс по резонам энергетическим, эмоциональным, чувственным, едва ли не физиологическим – как способ контакта с миром, взаимопроникновения с ним. А никак (увы?) не по смысловым или интеллектуальным, что глубоко вторично, если есть вообще: есть не всегда, - то есть, можно пьянеть от текста, не вполне или очень мало понимая, о чём там речь, «что хотел сказать автор» - с Лаптевым (беря наугад) часто так, да, собственно, и с самим Мандельштамом, - стихотворение, вообще кусок текста глотается, как кусок жизни, кусок огня, и жжёт изнутри.
yettergjart: (ködben vagyunk)
В жизни ведь вот что ещё удивительно – может быть, из самого-самого. Собираешь её из кусочков, из случайного, разрозненного, вынужденного, вторичного, окраинного – а она берёт да и оборачивается цельной, пронизанной и организованной единой логикой, всепроникающими связями, - которые (-ую) не обязательно можешь сформулировать (да и не факт, что надо), - но которая непременно чувствуется – и направляет общее восприятие происходящего. - Сколько живу, столько не перестаю удивляться.
yettergjart: (az üvegen)
Вдруг накрыло странным – как всё, мотивы чего не можешь проследить - пониманием: может быть, жизнь сильнее всего понимается наощупь – в мелких повседневных тактильных событиях, когда через плоть вещей чувствуется – а как же ещё её почувствовать? – плоть самого бытия.
yettergjart: (грустно отражается)
Тому, чтобы быть собой / интересной себе, заниматься всяким интересным формо- и смыслопорождением, - конечно, очень способствует внимательный и понимающий собеседник-слушатель, - но достаточно, скорее всего, и того, чтобы он только казался нам внимательным, понимающим и заинтересованным (достаточно толчка для создания внутренней динамики). И ещё более того: достаточно того, чтобы мы его только воображали (а встретили бы, допустим, только один раз – думаю, один раз лучше всё-таки встретить живьём: чтобы у теста нашего воображения была хоть какая-то закваска из так называемой реальности – ну это, как известно, то, что сопротивляется всякому воображению).

(При этом радостно помнить и то, что живым собеседникам, даже самым внимательным, мы уж не так во всём подряд интересны, а внутреннему и воображаемому можно выговариваться во всём подряд от души, не рискуя стеснить человека, оказаться невнимательной или, не дай Бог, виноватой перед ним [всё это перед живым - запросто]. Внутренние собеседники – тем уже счастливое явление, что им не больно. Больно тут может быть только мне – от собственных внутренних причин, - но за смыслопорождение не грех этим и расплатиться.)
yettergjart: (зрит)
Думала о том, что страх перед пропаданием времени «впустую», близкое к невротическому – от того, что упорное до навязчивости – стремление непременно использовать каждую (в пределе) крупицу бытия плодотворно и осмысленно – не что иное, как (не слишком даже маскирующийся) страх небытия, страх смерти. Как всякий страх, он порождает суету, слепоту, недоверие, избыток защитных реакций. – Отчего бы, в конце концов, не доверять жизни, про(ис)ходящей так, как ей это органично и свойственно, зачем её непременно формировать, волочь её, бедную, под пресс, выжимающий из неё масло смысла (а всё остальное уж не выплёвывающий ли, как жмых?) Отчего бы, наконец, не перестать уже бояться и смерти, и небытия? (по крайней мере, если это настолько тиранит жизнь, что не даёт ей быть самой собой и отказывает ей в этом праве? Страх как бы призван защищать жизнь, затем и заведён, как защитная реакция. Но чтобы защитная реакция удавливала защищаемое?)

Более того, сильно подозреваю, что острое (до, тоже, некоторой надрывности) чувство (драго)ценности жизни питается от того же самого тёмного корня и соединено с ним прямым – и даже не очень длинным – стеблем.
yettergjart: (пойманный свет)
*В ответ родимым навязчивым самоупрёкам в терянии времени и с благодарностию затронувшему тему [profile] paslen’у:

…а с другой стороны, убери из жизни лишнее, необязательное и случайное - ну и скудной же она окажется / покажется.

Существенное как таковое лучше и острее всего чувствуется как раз тогда, когда окружено легчайшим облачком всякой ерунды (можно сказать и то, что ерунда – его чувствилище, совокупность органов его обнаружения). Это его атмосфера, как у планеты; питательная почва, как у чего бы то ни было растущего. Смыслу жадно нужно предсмыслие, многобразие всяческих предсмыслий**. Оно через это дышит - и синтезирует себя. Одному ему голо, даже не как телу без одежды – хотя и так тоже, - как кости без мяса.

(Хотя да, мне и по сию минуту хочется [хотя уже, слава пятому десятку лет, не с отроческой невротичностью – а было, было дело…] превращать себя в фабрику существенного и мнится возможность извлекать его решительно из любого материала. В этом стремлении вволочь что бы то ни было, всё подряд, в жизнестроительный / смыслообразовательный проект есть, не правда ли, что-то и от недоверия к «материалу» - что бы им ни было – самому по себе, к его собственным, неявным для воспринимателя, смыслам, от отказа ему в самодостаточности и самоцельности, которые у него, у «материала», наверняка есть, не хуже, чем у нас с вами.)

**это и оправдание отвлечений во время работы, хи-хи-хи.
yettergjart: (копает)
На самом деле, любой текст начинает получаться не тогда, когда ты ловишь какую-то связанную с ним мысль – как ни парадоксально, мысль сама по себе текста не делает (кстати, вот что удивительно: чем она яснее, отчётливее – тем менее она делает текст как таковой: тем больше она остаётся сама на себя, остаётся самодостаточной. А текст – организм, тут нужно много-много всего другого, кроме этого костяка: кровеносных сосудов, мяса, кожи, шерсти…) хотя, конечно, уже создаёт некоторую его возможность – но когда начинаешь ущупывать связываемое с ним образное, чувственное целое (может быть, например, ритмическое. Или «внутреннее» цветовое пятно). Причём не обязательно даже уметь себе объяснить, как оно может быть связано с будущим текстом, - важно, чтобы оно было и вело за собой возникающие слова.

Притом любопытно, что это касается абсолютно всякого текста, независимо от степени его смысловой значимости и эстетической и прочей ценности.
yettergjart: (пойманный свет)
Придумала утешалку*, она же оправдание*, - ощутимо утешилась:

Человек не только не может, но и не должен заниматься исключительно (или даже по преимуществу) необходимым и существенным (а нуждается в обширных и далеко простирающихся – и значительно превышающих его по объёму – его окраинах) хотя бы уже потому, что необходимое / существенное питается избыточным и случайным как своим материалом, лепит себя из него (и больше, строго говоря, создавать ему себя не из чего). Случайное и избыточное нужно как тучная питательная почва: чем она тучнее и обильнее, тем гуще, сочнее и богаче будет само существенное.

*это такие жанры мыслей, как известно :-Ь
yettergjart: (летим!!!)
Если бы не было ритуалов перехода, разве их возможно было бы не выдумать? Раз они уже есть, разве возможно их не домыслить?

А чего бы мне хотелось в наступившем, свежем, неистоптанном:

полноты жизни
плодотворности жизни
остроты чувства жизни
подлинности и глубины

- независимо ни от каких биографических и исторических обстоятельств (или – с их использованием, что даже интереснее).

а поскольку всё это – сырьё для смысла, есть большая надежда и на то, что и смысл будет изготовлен, хотя на самом-то деле очень сильно подозреваю, что «смысл» как таковой, сам по себе – не более чем условие для всего перечисленного. Если (вдруг, предположим) будет смысл, но не будет этого названного, то (а) зачем же такой смысл да и (б) настоящий ли это смысл? = Корни смысла витальны, да и плоды его ветвей таковы, и весьма вероятно, что таков и ствол – вот что я, собственно, хочу сказать.

Громада двинулась и рассекает волны. Плывёт.
yettergjart: (летим!!!)
Свобода – это не когда тебя ничто не ограничивает (тем более, что всегда что-то да ограничивает) (а если вдруг ничто, то это уже пустота). Свобода – это умение (+ готовность; + воля к тому, чтобы) переработать ограничения в важных для тебя целях, превратить их в материал, или в инструмент, или и в то и в другое для изготовления того, что для тебя важно. Превратить их из решётки – в лестницу: если нельзя в стороны, то всегда можно в двух направлениях: вглубь и вверх.
yettergjart: (счастие)
и всё-таки:

Пока существует работа и интересные книги, не только смысл, но и счастье (то самое, понятое как полнота жизни) будут всегда. У них всегда будут надёжные источники.
yettergjart: (счастие)
Чтение книг – это ещё и их расколдовывание.

Сильнее – а главное, обильнее и непредсказуемее - всего книга действует всё-таки тогда, когда она ещё не открыта и одним только своим названием запускает работу воображения. В ответ названию-вызову поневоле достраиваешь внутри себя всё, что, по твоим предположениям, могло бы в этой книге содержаться – причём, поскольку название обыкновенно не содержит в себе избыточно много определённого, разнуздываешься и допускаешь решительно всё, что только покажется тебе хоть как-то с этим названием совместимым. Ещё не раскрытая, книга, по существу, обещает всё.

Будучи прочитанной, книга мнится опустошённой, выдоенной. Как же, ведь там не оказалось ничуть не больше того, что было написано! Всего-то!.. Но понятно же, что это только так кажется.

По счастью, есть ещё и обратный путь – обратного заколдовывания книг, и происходит оно при их перечитывании. Оно, собственно, происходит уже и при обдумывании прочитанного, даже при простом его воспоминании – особенно когда обдумываешь и вспоминаешь не раз, а снова и снова, да в разном контексте, да при разных обстоятельствах. И всё-таки перечитывание – вещь гораздо более магическая, потому что тут мы снова и снова сталкиваемся с текстом в его собственной реальности. И тут-то оказывается, что чем больше мы книгу перечитываем, тем сильнее заколдовываем её снова, тем больше насыщаем её смыслом и смыслами, превращаем её из фиксации чужого опыта – в форму собственного, в персональную записную книжку, в собрание формул, в формулу формул, в универсальную отмычку, а там - и в универсальный ключ к миру-замку.
yettergjart: (зрит)
Молчание – ничуть не менее форма (даже направленнее: инструмент) осмысления вещей, чем их проговаривание – трудно даже сказать, что важнее – «оба важнее» (хотя, признаюсь, первый из этих инструментов нравится мне всё больше и больше) - притом та речь, конечно, хороша, в которую встроен, вращен, в которой растворён щедрый компонент молчания. Речь не вполне называющая – недоназывающая.

Что не отменяет ценности речи противоположно устроенной – избыточной, обгоняющей самое себя, спешащей проговорить то, что ещё не готово к проговариванию – «поисковой» речи, которую мне уже случилось сегодня упомянуть в одном письменном разговоре: речи с неопределённым, недоопределившимся, на ходу определяющимся предметом, - речи с заведомо недостающей точностью, такой, которая идёт впереди себя, наугад и вслепую, и нащупывает будущие возможные смыслы и предсмыслия, не страшась перепроизводства побочного, идущего как бы в отвал продукта.
yettergjart: (ничего нет)
Ещё думается мне о том, что у человека есть своего рода инстинкт смысла: «естественная» (понятно, что определяемая помещённостью в культуру и вряд ли возможная у маугли, выросшего, допустим, среди волков, - у культуры своё естество) – едва ли не сама собой действующая - склонность увязывать происходящее с ним в некоторые цепочки, восходящие в конечном счёте к некоторой оправданности (от которой может быть достаточно всего лишь признания её существования, без сколько-нибудь исчерпывающего понимания, что она такое). Если человека лишить этой внутренней связанности и оправданности его событий, это не просто вызывает протест (как работу моментально мобилизующихся защитных механизмов), это запросто ведёт к поломке душевного механизма вплоть до его отказа функционировать вообще. Понятно, что Франкл и логотерапия, что не ново. Дело в том, что, очень похоже, такая внутренняя конфигурация нужна (и оправданна), даже если насквозь иллюзорна: то есть, как-то слишком похоже на то, что «адекватность» и «реалистичность» имеют сюда не очень, мягко говоря, большое отношение: ситуация такова, что пусть лучше будет иллюзорный смысл, чем вовсе никакого (хотя честным было бы как раз, может быть, признание и принятие именно этого последнего обстоятельства).
yettergjart: (счастие)
…твоя задача – делать счастье (оно же и смысл) из любого материала – из подручного материала, из подножного корма. Счастье и смысл – это почти одно и то же. (Поэтому, делая одно, можно ненароком получить другое – в качестве побочного продукта.)

***
…ведь настоящая свобода – это не тогда, когда всё устраивается так, как тебе хочется. Настоящая свобода – это когда жизнь не теряет в полноте и подлинности в зависимости от того, устраивается ли «всё» так, как тебе хочется, или (совсем) нет.

У жизни, веришь ли, должны быть автономные источники. Не «обстоятельственные».
yettergjart: (sunny reading)
В общем, вся жизнь как-то строится так, будто она – постоянное намывание золота – крупинками, крупинками - из рассыпчатой породы бытия. При ясном понимании того, что на самом-то деле никакой пустой породы нет.
yettergjart: (sunny reading)
Подумалось: переживание (полноценное, бескомпромиссное, без смягчающего действия защитных механизмов и по полной программе) бессмысленности бытия – это дар (и, разумеется, редкий, потому что очень трудный). – У меня этого дара нет. Я всё-таки горазда чем бы то ни было при первом подходящем случае утешиться. Хоть булкой с колбасой.

А дар это – потому, что уводит от иллюзий и заставляет (не застревая на промежуточных остановках, не довольствуясь суррогатами) задумываться самым беспощадным образом. Другое дело, что на этом первоусловии всякого настоящего и беспощадного мышления можно так и остановиться, потому что для следующего шага (и для всех последующих) нужны всё-таки очень большие силы – ещё большие, чем для самого переживания бессмысленности, которое само по себе требует огромного мужества.

July 2017

S M T W T F S
      1
2 345 6 78
9 10 11 12 13 1415
161718 19 20 21 22
23 242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:31 am
Powered by Dreamwidth Studios