yettergjart: (toll)
Озверев от расшифровки интервью, занялась работой хоть и не менее механической, но зато чуть более своей – собиранием некоторой собственной книжечки из наработанного материала. Как ни странно, а может быть, и совсем не странно, занятие очень терапевтичное и имеющее прямое отношение к преодолению хаоса.

И думаю я, набравши чуть более четверти её, - что я всё-таки не совсем неудачник: хотя бы уже потому, что среди всего этого набормотанного словесного вещества мне удалось, по моему чувству, выговорить некоторые вещи, принципиальные лично для меня. Писание о чужих книжках ведь не самая плохая форма рефлексии (а что это именно её форма – и не сомневаюсь). И это важно и хорошо независимо от того, значит ли набормотанное что бы то ни было в мировом масштабе, хотя бы уже потому, что человек (ну, по крайней мере, если он – я) живёт не в мировом масштабе, а с собственными, соразмерными ему, смыслами.

Картинка, в точности, хотя и неявно, отражающая суть дела - о тождественности кошачьих и Мировой Гармонии: кисонька и спираль Фибоначчи. Именно ниже представленным животным я себя и ощущаю.

спираль Фибоначчи.jpg
yettergjart: (Default)
Трудно жить с внутренним огнём, - что само по себе банально, но банально уже чуть менее, если вникнуть в природу этой трудности. Беда здесь в неустранимом несоответствии собственной степени внутреннего напряжения, в неумении и неготовности стать вровень собственным запросам. Ну, скажем, делать значимые и качественные тексты; проживать чаемую - и на каждом шагу подозреваемую в других - полноту жизни (которая не лучше и не полнее текстов, на самом деле; они сами по себе, будучи хорошо осуществлены, - ещё какая полнота жизни) - или хотя бы читать чужие качественные тексты в нужных объёмах и с нужной полнотой внимания и понимания. Вот когда до планки, задранной в собственном воображении, не дотягиваешься, - тут-то и сжигает, сжирает тебя внутренний огонь вместо того, чтобы греть и светить.
yettergjart: (Default)
…всё-таки человек (ну, особенно, если он – я) чувствует себя счастливо избавленным от чувства виноватости и неудачничества только тогда, исключительно тогда, когда он изготавливает очередной никому не нужный выматывающий текст к очередному никому не нужному дэдлайну. Прямо соматически-ощутимо: напряжение уходит, его сменяет лёгкость и летучесть.

…и ничто так сильно не привязывает к чему бы то ни было, к земле вообще, к обитателям её, как чувство вины и неотработанного долга. Они насыщают чернозёмной горькой тяжестью. Не будь их – оторваться бы да улететь. Не оставляя в небе следа.
yettergjart: (Default)
Не успевая ничего, не смогла пойти в Сахаровский центр на обсуждение книги Кловера о корнях нынешнего русского национализма. Сильно жалею, ибо существенно, но деваться некуда, обещания надо выполнять, и так со всех сторон стыдно, сижу, выполняю. – Думала в связи с этим о том, что есть книги и интеллектуальные факты, в жизни которых важно присутствовать и участвовать, но у этого присутствия и участия мыслимы разные формы. Не получается одна – стоит найти другую. Не присутствуешь во плоти – выговори письменно, но так или иначе отработай.

Грущу я ещё и потому, что мне хотелось бы и чувствуется важным быть в собравшейся там человеческой среде, чего никакое писание букв на бумаге / экране, конечно, не даёт. Это очень похоже на тянущуюся с юности, если не со времён ещё более ранних, устойчивую и мучительную тему моей «недочеловечности», собственно, это та же самая тема и есть, но тут уж, видимо, ничего не поделаешь.

А ещё думаю о том, что всякого рода поэтические и интеллектуальные события, которыми, к счастью, пока ещё изобилует стольца нашего печального отечества, я воспринимаю как продолжение и замещение своего так толком и не состоявшегося, состоявшегося только формально высшего образования – как не то что заполнение в нём дыр, - дыры эти так велики, что не заполнить ни сразу, ни вообще вовек, - но как указание направлений для их возможного, постепенного, терпеливого, но, конечно, обречённого заращивания. (Работу с её дурацким многописанием и многочтением, я, собственно, чувствую и рассматриваю точно так же, - только она у меня заменяет дневную форму образования и заращивает дыру на её месте, а всякие происходящие по вечерам лекции, дискуссии, презентации книг и поэтические вечера замещают образование вечернее. Поэтому манкирование и тем, и другим вызывает жгучее чувство вины, совершенно родственное тому, что связано с неполученным образованием – и чуть ли не тождественное ему.)

Понятно, разумеется, что на 52-м году набирать образование – это примерно так же, как собираться в дорогу, из которой ты уже вернулся. Прямо говоря, оно уже не пригодится – для того, для чего, по всем своим смыслам, предназначено. Разве что способствует (мнимому) душевному успокоению: гештальт закрыть. Но это тоже очень похоже на невротическое расчёсывание: чем больше чешешь, тем оно больше чешется, и раздираешь себя до крови, то есть, на самом деле, - разрушаешься.

Отличительная черта, думаю я, неудачников в том, что они чувствительнее, восприимчивее прочих к разного рода заместительным, компенсирующим формам того, в чём потерпели неудачу. и особенно чувствительны в том случае. если потерпели её по собственной вине.

Неудача – жизнеобразующая вещь, да.
yettergjart: (Default)
Закрыв ту единственную дверь, Создатель понаоткрывал мне столько окон, что меня пронизывает сквозняками, сносит – в разные стороны - ветром.

Чтобы можно было дышать, да. Дышу.

Всё-таки я, спасибо Григорию Соломоновичу за формулу, человек воздуха.
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
Я по существу никто, промежуточный человек, так и не занявший как следует (почти) ни одной из очерченных социумом и культурой ниш (журналистика, конечно, предоставившая мне форму социального оправдания – сама по себе род промежуточности, неудивительно, более того, очень органично, что моей формой социального оправдания стала именно она). Но ведь, как подумаешь, это - тоже статус: в конце концов, промежуточные люди, если уж ни на что другое не годятся – то, по крайней мере, делают осязаемее и внятнее те области (социального, культурного существования), которым не принадлежат.

А что это - форма свободы, уж и не говорю.
yettergjart: (Default)
Или – подумаешь, что это смерть так, готовя человека к себе, - задолго, загодя, чтобы не торопиться и сделать работу тщательно и качественно - постепенно отчуждает его от самого себя (милосердная – чтобы не так жаль было с собою и своим расставаться, когда придётся), накапливает себя микроскопическими дозами в его телесном и душевном составе, плавно, плавно – до критической массы. Может быть, это не только у неудачников – защищающихся самоотчуждением от мучительности собственных неудач, – но вообще у «всех» так? (Нет ничего бессодержательнее разговора обо «всех» - и тем не менее. «Все» ведь стареют, «все» ведь умирают, - наверное, что-то хоть сколько-нибудь похожее с ними происходит при этом? Если что-то людей и объединяет, так это антропологические константы [и как не быть им благодарными за их объединяющий потенциал, за наглядный материал для взаимопонимания?].

Когда-то, в первой половине жизни, думалось и чувствовалось, что всякая работа и всякое занятие вообще – это выработка и наращивание «я». (Потому-то и хотелось – в молодости особенно – впутываться во всякие занятия, предприятия, авантюры, испытывать всякие опыты – чтобы из всего этого высасывать материал для построения «я», чтобы оно было большим, весомым, устойчивым. – «Я», воображалось, - это такая жемчужина, которая намывается водами времени из всякого мимопротекающего песка вокруг исходной, «заготовочной» точки самосознания – и она-то и есть главный, а по существу и единственный продукт всякого процесса, а остальные продукты – [пренебрежимо-]побочные.) Теперь, во второй половине, хочется думать, наоборот, что всякая работа от этого «я» освобождает, развеивает его в пространстве, снимает его каждый раз с человека тоненькой-тоненькой стружечкой, пока до ядра не доберётся. (Так, соответственно, теперь и опыт-то, подумаешь, не нужен? зачем опыт – с его наработкой материала для «я», если его уже и размещать негде?) А как только доберётся – рррраз! – и всё.

Может быть, культивировать и наращивать это самое «я» следует только затем, чтобы потом как следует (так и хочется сказать – с удовольствием) от него отказаться.

(Получается простой ответ на вопрос, «зачем» жить: вначале – затем, чтобы стать собой, потом – затем, чтобы собой быть перестать. [Впрочем, тут слишком уж бросается в глаза и непрояснённость собственного смысла этого самого «я» (если оно – не только мячик, который две половины жизни перебрасывают друг другу), и явная его – при таком выстраивании ситуации - инструментальность. То есть, непрояснённым остаётся и вопрос, для чего им вообще перебрасываться-то, для чего его, обречённое, отращивать.])

Но может быть и то, что у тех, у кого хорошо (осмысленно, плодотворно, красиво, гармонично…) получается быть собой, всё совсем – или хоть в какой-то степени - иначе.
yettergjart: (Default)
Вдруг стало ясно, «зачем» мне тот опыт, который я не перестаю чувствовать как непреодолимо и непоправимо отрицательный и тупиковый. Чтобы свидетельствовать о нём и осмыслить его – такой, каким случился, из какого не выбраться. (Казалось бы, банальность страшная. Впрочем, будь оно совсем банально – оно не было бы так трудно. Это в чистом виде «болевое зрение».) И тем самым, почему бы и нет, вложить свою маленькую замусоленную копейку в общечеловеческий фонд понимания.

Во всём, во всём, во всём есть крупицы смысла (чувствуется это так упорно, что напрашивается быть отнесённым по ведомству «латентной религиозности». Туда и отнесём.) – И он не добывается оттуда, вот ведь что, путём отсеивания и устранения всего остального – но принципиально существует в единстве с этим «остальным», с «балластом», с «ненужными подробностями», с «глухими, кривыми, окольными тропами». Изыми его оттуда – он перестанет быть собой, он умрёт.
yettergjart: (счастие)
(1) Ханна Арендт. Ответственность и суждение / Перевод с английского Д. Аронсона, С. Бардиной, Р. Гуляева. – М.: Издательство Института Гайдара, 2013;

(2) Брюс Чатвин. «Утц» и другие истории из мира искусств: [роман, рассказы и эссе разных лет] / Перевод с английского – А. Асланян, Д. Веденяпин. – М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013.

Чтение (= соприкосновение с – даже не другими жизнями [она - одна], а с другими формами жизни) – это даже не восполнение собственной недостаточности, нет (понятно, что она невосполнима): это просто её более подробное и развёрнутое проживание. Кстати, в (собственной) недостаточности радует то, что она – поскольку тождественна незавершённости (незавершаемости) и разомкнутости, - уж никак не может быть тупиком.

Собственная недостаточность – это, как ни смешно, уже по самой своей структуре – свежий ветер, движение, открытость - и даже, рискну выговорить, надежда. Просто уже потому, что всегда есть куда расти – и всегда возможна интенсивность.

И нет, я не оптимист.
yettergjart: (зрит)
Хороший, качественный, без щелей и сквозняков опыт безнадёжности – замечательный (уж не незаменимый ли?) повод нарастить внутреннюю силу – и даже вообще, нащупать и освоить пределы собственной внутренней силы. (В конце концов, в опыт самопознания это всегда можно превратить.) С надеждой – со стимулирующей сладкой морковкой перед носом - кто бы не прожил, – а ты поди без надежды проживи, да без обрушения смысловых конструкций. Поди полюби жизнь чёрненькой.

В общем, как говорил не помню кто, кажется, Н.Н. Пунин – «Самое главное – не теряйте отчаяния».
yettergjart: (копает)
Чувство, что жизнь ускользает у меня из рук, что я ее не удерживаю, давно и с избытком мне знакомое, возвращается в полной мере. Связано это, конечно, не только с утратой «Библионавтики» (но и просто с тем, что я действительно ни с чем не справляюсь, притом, разумеется, по собственной вине), но и с этим тоже - притом в довольно ощутимой степени. «Библионавтика» была терапевтична - она еженедельно и регулярно давала мне опыт законченного дела (совершенно независимо от его «объективного» качества и тем более от степени его культурной значимости - эти вопросы решаются все-таки за моими пределами и не мной), победу над собственным бессилием (бессилие - мое доминантное чувство, одно из. Кстати, задумываюсь - и сию минуту не впервые - о его защитности: обзавожусь им едва ли не заранее, еще до поражений, чтобы поражения не были для меня неожиданностью: ну вот-де, я же говорила, я же знала! - и ещё есть в этом персональное суеверие: нельзя быть уверенной в том, что получится, а то не получится, - «спугнешь»). Так вот, «Библионавтика» меня подтверждала, она - именно благодаря своей регулярности - была моей опорной конструкцией, притом внутренней. Теперь опереться не на что (найду, конечно, надо найти – но пока не на что) - другие мои занятия, хотя тоже более-менее регулярные, такой степени подтверждения мне не дают, - может быть, ещё и потому, что в них я больше связана с другими людьми, с их условиями, требованиями, вкусами, наконец (а может, и потому, что регулярность их более «разреженная»: ничто больше не требуется от меня раз в неделю, всё прочее требуется реже). «Библионавтика» позволяла делать, что хочется. – Сию минуту спастись от чувства собственного бессилия и никчемности практически негде.

Подумала о том, что и пишу всякие тексты я - и вообще делаю что бы то ни было, но тексты особенно, они у меня лучше всего получаются, - прежде всего, если не исключительно, с единственной целью: спасаться от чувства собственного бессилия и никчемности. Эту задачу никогда нельзя решить раз и навсегда – «вечно причесанным быть невозможно» - и приходится постоянно возобновлять усилия.
yettergjart: (грустно отражается)
Неудачи и непопадания, несоответствия, вина и неуклюжесть – тоже вещи ритуальные, не правда ли? – то есть, обладающие повторяемостью и регулярно вводящие в определённый порядок существования, призванные поддерживать определённое само- и мировосприятие. = Видимо, самоощущение никуда не годного человека и хронического неудачника не просто зачем-то мне нужно, а обладает прямо-таки соблазнительной притягательностью, раз я с таким упорством воспроизвожу ситуации, которые его создают. Даже догадываюсь, зачем: для чувства неполной принадлежности миру, свободы от него, чтобы он ловил меня, но не поймал. Видимо, нужно, чтобы из жизни был вынут держащий её, собирающий её стержень – чтобы не сковывал меня этот стержень, чтобы оставалось пространство для неожиданностей и импровизаций.

Скорее всего, это – подростковое, межеумочное чувство, соответствующее (в некоторой умозрительной «норме») тому возрастному и экзистенциальному состоянию, когда человек уже выпутался в заметной степени из связей и обязанностей детства, а новыми ещё не оброс (вот замечательный шанс к тому, чтобы взглянуть на большинство связей извне и если не понять, то хотя бы почувствовать их условную природу – и научиться не абсолютизировать условности). Потом «средний» человек, конечно, благополучно обрастает всем комплексом взрослых обязанностей и связей (и в норме он, наверно, должен ему нравиться, да?). А некоторые, в силу, вероятно, того, что обозначается осуждающим словом «инфантилизм», предпочитают предпочитать межеумочность и неприкаянность, вечное детство, вечный взгляд извне и непринадлежность. (Может быть, так, мнится, нас не поймает и сама смерть? По крайней мере, её главная представительница на территории жизни – старость? – Поймают, конечно, и та и другая, - но как сладка иллюзия, что мы не даёмся им в лапы, что у нас ещё чёртова прорва времени впереди.)

Безответственность (а социуму, конечно, нужна ответственность – в идеале, полная, предельная, чтобы человек работал на него, перекачивал в него свой потенциал) – это оставление «люфта» между собой и миром, - тех прорех, в которые, предположительно, входит бесконечность. А что-то от неё, вечно вожделеемой, есть во всём неизмеряемом, неотмеряемом, неисчисляемом, неконтролируемом… - Это – зоны бесконечности в мире конечного и ограниченного. И когда мы позволяем себе быть неорганизованными и безответственными – мы осёдлываем бесконечность, овладеваем неовладеваемым. Потом, конечно, она нас всё равно сбросит, - но хоть поскачем немножко.

Вообще, человеку необходимы для полноты жизни, для преодоления той самой ограниченности (да, она не преодолима как принцип, - но преодолима как каждый отдельный случай, как каждая конкретная конфигурация границ) – те или иные избегающие, увиливающие стратегии. – Это, в конце концов, очеловечивает. Ибо человек, помимо прочего, по одному из «определений», - ещё и то, что не укладывается в рамки.
yettergjart: (зрит)
Ловлю себя на потребности испытывать острую («безадресную»??) благодарность за всё, что со мной было, включая неудачи, может быть, за неудачи – особенно (потребно для космизации внутреннего хаоса).

Впрочем, никак не могу исключать, что это – форма защитного механизма; разновидность стокгольмского синдрома (нас бьют – а мы благодарны), и даже склоняюсь к мысли, что это с высокой вероятностью оно.

Благодаря за удары и поражения, мы их таким образом как бы одомашниваем, приручаем – и выводим из статуса поражений и катастроф.

Что-то подсказывает мне, будто в этом есть нечто не вполне честное, разновидность малодушия и самообмана.

Не честнее ли назвать (хотя бы внутренне – этого достаточно; более того, это самое главное) поражение – поражением и принять его именно в этом качестве, не разрисовывая цветочками? (Нет, не сотрудничать с ним [в разрушении нас], не поддакивать ему – просто принять его как таковое, увидеть его во весь рост – и считаться с этим ростом.) Прожить беду именно как беду, по полной программе. «Всего лишь» для ясности видения.
yettergjart: (пойманный свет)
Простейший (социальный) смысл неудачничества в типовых жизненных сценариях: «удачники» подтверждают эти сценарии, а мы, неудачники, их проблематизируем и показываем (себе и людям) их ограниченность. Демонстрируем (по крайней мере, имеем такую возможность), что и за пределами типовых сценариев есть жизнь.
yettergjart: очень внутренняя сущность (выглядывает)
Драгоценность мира как-то всегда была связана в моём воображении с тем, что он не даётся мне в руки и некоторым принципиальным, непоправимым образом не мой. В эстетику восхищения миром всегда была – и, похоже, остаётся – встроенной этика неудачи.
yettergjart: (Default)
Что ещё способно расширять пространство существования так, как неудавшееся и несбывшееся? Сбывшееся обретает собственное бытие – и уходит, а несбывшееся навсегда остаётся с нами и в совершенном нашем распоряжении: как хочешь, так его и лепи, как тебе взбредёт, так его и домысливай (это ли не внутренняя свобода в одной из своих причудливых разновидностей?). Несбывшееся милосердно - оно позволяет нам что угодно. Оно – параллельное измерение жизни, куда можно помещать всё, чему не находится места в так называемом состоявшемся; практически неисчерпаемый её ресурс.
yettergjart: (зрит)
Ещё раз (в порядке шлифовки стёкол – внутренне-оптических): неудачничество – прекрасный повод научиться свободе от «удач» и «неудач» (от «вины» и «невиноватости», от «оправданности» и «неоправданности» - как от типов условностей, которые, структурируя нам жизнь, улавливают нас в сети). Заняться тем ядром жизни, которого это разделение не достигает (которого, может быть, не достигают все мыслимые разделения), которое глубже их. Глупо думать, будто «удачи» улучшают (или увеличивают) жизнь, а «неудачи» её ухудшают (или уменьшают). Они – и те и другие – просто несколько меняют конфигурацию (ну, может быть, и количество) наших обязанностей.

(Но обязанности – это же не жизнь: это просто её внутренние – гораздо более текучие, чем иной раз получается думать – структуры.)

Я думаю, неудачи, срезая с человека одну оболочку за другой, оставляют в конце концов – если он там есть – внутренний, ими не срезаемый, стержень. Они просто нужны для избавления от лишнего – независимо от того, «нужно» нам это лишнее или нет, «желанно» ли оно нам (как стигматы святой Терезе – куда ж от внутренних сопровождающих цитат) или нет. Понятно же, что неудачи – школа свободы и существенности. А они – и существенность особенно – имеют все права не считаться с нашими желаниями и преференциями (прихотями и зависимостями, капризами и иллюзиями, навязчивостями и привычками).
yettergjart: (зрит)
Даже неудачи прекрасны тем, что дают остро почувствовать жизнь. По мне, это одна из самых больших ценностей, корень многих прочих.
yettergjart: (ничего нет)
Испробовала по примеру френдов разные стили, в том числе стиль Nouveau Oleanders, с которым другие видят в моём журнале каты (а я не вижу). Не-а, не помогает - всё равно не вижу никаких катов. Но более того!! Сейчас зашла сюда под логином своего второго здешнего журнала, gertman, - и немедленно УВИДЕЛА кат точно там, где он был вставлен. - Вернулась под логин yettergjart'а - снова не вижу. = Тут уже всякая способность что бы то ни было понять покинула меня, оставив на память о себе очень невнятную догадку, что дело, может быть, в каких-то настройках самого журнала, - но каких - я додуматься уже не в силах.

Будем считать, что это - полезный опыт ощущения собственного бессилия, "чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек постоянно был грустен и растерян". Чтобы чувствовал свою непреодолимую несоразмерность непостижимому Бытию.

test

Apr. 11th, 2011 09:52 pm
yettergjart: (Default)
Это пробная запись Read more... )
ps Ага, ни фига не работает :-(

Летим

Apr. 9th, 2011 01:09 am
yettergjart: (летим!!!)
Вот интересно, что как только у человека (ну, например, если он – я) что-то вдруг получается (особенно если этот человек живёт с хорошо обжитой установкой на то, что вообще-то получаться ничего не должно, что «всё должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек» и т.д., а если оно получается, то исключительно чудом и незаслуженным даром [нет, в самом деле, такая установка, к изумлению своего, обременённого комплексом неудачника, носителя, увеличивает степень благодарности бытию в разы]), - у него меняется прямо-таки само телесное самоощущение: делаешься физически лёгкой, испытываешь нечто вроде полёта – не сходя с места. Преинтересная внутренняя феноменология.

Это на втором шаге включится внутренний зануда и сообщит своим внутренним голосом, что на самом деле ничего хорошего в этом нет, что взлетевши, непременно шлёпнешься, что после любой удачи любая неудача будет только острее чувствоваться… Но это - только на втором шаге. А пока – летим!!..

July 2017

S M T W T F S
      1
2 345 6 78
9 10 11 12 13 1415
161718 19 20 21 22
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios