yettergjart: (зрит)
(*один из очень немногих свойственных мне способов сброса напряжения - и один из самых интенсивных; да, интенсивный сброс напряжения тоже бывает.)

Чувствуется важным - человекообразующе важным - удержать в поле активного, чувственного внимания все времена, которые я видела, и присвоить все, которых я не видела. Срастить их в себе все во всевременную цельность - и жить в ней, как в собственной внутренней вечности.

Если невозможно бессмертие, то возможно же множество его заместительных форм, - обретающих в конце концов, при усердном культивировании, собственную ценность. И это одна из них. Один из важных способов саморазращивания.

1980-е. У метро Беляево  )
yettergjart: (пойманный свет)
Потери остро затачивают нас, как карандаши (чтобы тонкую линию, значит, проводили по лицу мироздания, а не жирные неряшливые штрихи). Срезают – ну не то что лишнее (далеко не факт; скорее уж напротив – скорее то, у чего было своё трудноотменимое место в жизни, иначе не будет ни больно, ни чувствительно – иначе какая же это потеря?), - они срезают то, что может быть срезано. И остаётся то, что, предположительно – не то что неуничтожимо (уничтожимо, есть основания подозревать, всё), но уничтожимо гораздо меньше. Ядро.

Имея сильные сомнения в посмертном существовании людей, вижу как ясный факт посмертное существование вещей. Они остаются как – изменённая ими - форма той жизни, в которой присутствовали, как след солнечного пятна под закрытыми веками, как оттиск печати. Оставляют за собой устойчивую совокупность связей, инерций, особенностей тела, эмоциональных движений, привычек своего обладателя, задают эдакую телесную (в пределе – экзистенциальную) оптику – которая продолжается и долго, долго после них. (А что, Read more... )
yettergjart: (пойманный свет)
…люблю также всё, что даёт иллюзию бессмертия

(и состоящую с нею в ближайшем родстве иллюзию освобождения от возраста – [о нет, не молодости! – которая как раз, перегруженная своими спецификами, очень даже возраст] всевозрастности, – да и от прочих [сужающих] координат, - всечеловечности.)

(а её могут давать совершенно случайные и пустячные вещи, то есть, их масштаб здесь совершенно ни при чём)

Именно этим так привлекательно, в частности, всё, что позволяет жить в настоящем, умещаться как можно более полно в рамках сей минуты, не высовываясь за них (в космическое чёрное, необжитое пространство за её пределами) – такая, вполне себе утопическая (поскольку в полной мере никогда не получается – и неспроста) жизнь наиболее, кажется, близка к бессмертию.

В каком-то смысле, думается, едва ли не всё, что делает человек, - работа бессмертия, выработка его из - может быть, заведомо непригодного – хотя как знать? – материала, более или менее неуспешная. Но, несмотря на всю свою неуспешность – может быть, независимо от неё! – эта работа всё-таки оставляет на всём облике человека некоторый решающий отпечаток.
yettergjart: (Default)
На самом деле, на каждом шагу поражает – если хорошо всмотреться - подробная влепленность сознания в телесные (скорее в психосоматические) и ближайшие предметные обстоятельства - оно и само не всегда это замечает, чаще нет, чем да, - но если попадается особенно въедливый носитель-наблюдатель, он, понятное дело, заметит :-) Ещё и поэтому в моей голове отказывается укладываться представление о жизни-после-смерти: если ТАМ не будет тела, всех этих обстоятельств и самого времени (в которое сознание тоже ох как влеплено), как же будет возможно предположительно бессмертное сознание?

Вся и надежда на то, что однажды – в том самом ТАМ – мы это узнаем, - но Боже мой, что мы станем там делать с этим знанием? Ведь там его даже и не запишешь! – не говоря уж о рефлексии, которая сама – принадлежность времени и даже, пожалуй, одна из его форм.
yettergjart: (зрит)
Какое счастье – не спать ночью (подумалось: очень похоже на бессмертие, - если я себе хоть как-то вообще могу его вообразить, то, пожалуй, так, что в бессмертии мы так же [как в предутреннем рабочем бдении] бодры и ясноголовы: вечность – это [неубывающая] ясность восприятия).
yettergjart: (пойманный свет)
Весна и раннее лето – ежегодная инъекция бессмертия под кожу. (Оттого и мучительно так иной раз: не можем вместить.)

Мы ходим (движемся в холодной, прозрачной воде весны и раннего лета), переполненные бессмертием. Светимся им изнутри.

В это время, может быть, особенно видно, что жизнь – ежедневный, обыденный опыт бессмертия. Ощупывание его доступными нам способами. Может быть, и сама смерть (которая вообще-то – форма разговора жизни с самой собой; у неживого нет и смерти, она ему не нужна) – всего лишь форма бессмертия: такая особенная, чтобы мы лучше его почувствовали.
yettergjart: (зрит)
...а мы ведь и в самом деле живём вечно. Просто это вдруг однажды кончается.
yettergjart: (Default)
Дорога к метро, как известно, - проверенный орган миросозерцания. Идучи по ней, изначальной, сегодня (ибо уж скоро сорок семь лет, как я хожу по этой дороге – отшлифована до блеска и зеркалит каждым участком поверхности), поймала себя на не лишённом странности чувстве, что всё время рождаюсь – все те сорок шесть с большим уже лишним лет, что живу на свете, - и когда, наконец, совсем рожусь – тогда-то, вероятно, и умру (и, может быть, эти два процесса – полного рождения и смерти – совпадают). Теоретически, это предполагало бы некоторые представления о бессмертии / посмертном существовании души (иначе для чего, к чему направлен весь этот растянутый на всю жизнь процесс возникновения? – ну не к тому же чтобы в один момент – вырубания сознания или «смерти мозга» - схлопнуться в ничто?) – но в мою голову такие представления упорно не вмещаются, – кроме разве самого общего, наверняка иллюзорного чувства того, что в человеке, в самом его существе явно есть что-то бессмертное: некое зёрнышко, ядрышко бессмертия – которое мы всю жизнь выращиваем (проясняем в себе структуры бессмертия, намываем их, как золото из песка). И вырастает же оно во что-то? неужели только в момент схлопывания всего при «смерти мозга»: выключился свет – и темнота?
yettergjart: (летим!!!)
и всё-таки путешествия по разным городам, даже по разным частям неисчерпаемого своего* - это формы сопротивления смерти, потому что – насыщение жизнью. Пусть не бессмертием, ладно. Всё равно – сопротивление. От того, что оно обречено на неудачу, оно ведь не теряет смысл, правда? Даже напротив того: приобретает его. Было бы скудно и узко делать только то, чему гарантирован успех. Или – у чего есть надежда на успех.

*А вот, кстати, к верным признакам отличия «своего» от «чужого». Чем более неисчерпаемым кажется что бы то ни было – тем более оно становится для нас «своим»: нам адресованным, нами считываемым. «Чужое» - это то, чего не можешь прочитать, при виде чего упираешься в стену. Не потому, что она там есть «на самом деле»: но потому, что мы не умеем видеть, что её там нет.
yettergjart: (летим!!!)
...и всё-таки непонятно: если уж заведена на свете Венеция - почему, почему нельзя, взглянув на неё, взять да и стать бессмертным?

(Ведь это, кажется, единственное, к чему она по-настоящему располагает. - Прага, вот, всё-таки к жизни. А Венеция... есть в ней что-то такое - трансвременное. Что-то от вечности. У вечности непременно должны быть какие-то общие с ней черты.)

Такие города должны бы быть хранилищами бессмертия. Может быть, они ими и являются. Как же человек до сих пор не научился им - из них - насыщаться?!

July 2017

S M T W T F S
      1
2 345 6 78
9 10 11 12 13 1415
161718 19 20 21 22
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios