yettergjart: (sunny reading)
Горожанин: что мы знаем о жителе большого города? - М.: Strelka Press, 2017/
yettergjart: (летим!!!)
…ну и ещё. Когда текст – по причинам, ведомым лишь ему самому – сопротивляется своему написанию, полезно бывает от него как следует отвлечься на что бы то ни было, не связанное с ним совсем уж радикально. Чем радикальнее несвязанность, тем сильнее эффект: текст, истомившись в заброшенности, истосковавшись по вниманию к себе, - едва ты снова его коснёшься, понесётся вскачь, как сумасшедший, перерастая рамки, наслаждаясь самоценностью собственного бытия.
yettergjart: (toll)
Чтобы вылечить пространство и время (О книге: Александра Петрова Аппендикс: Роман. - М.: Новое литературное обозрение, 2016) // Новое литературное обозрение. - № 145 (3). – 2017. = http://nlobooks.ru/node/8638

Петрова_Аппендикс.jpg
yettergjart: (toll)
Серебряная линия мира (О книге: Макс Фрай. Сказки старого Вильнюса – V. – М.: Издательство АСТ, 2016) // http://inkyiv.com.ua/2017/06/serebryanaya-liniya-mira/

Фрай_Вильнюс.png
yettergjart: (sunny reading)
Виктор Каган. Новое несовершенство: верлибры. - [б.м.]: Издательские решения, 2017.
yettergjart: (копает)
Журналистская работа, по крайней мере, в моём случае – когда пишешь о литературе, о науке и о людях, которые этим занимаются, - чрезвычайно (может быть, даже избыточно) смиряющее занятие: постоянно имеешь дело с тем – и с теми, что и кто бесконечно тебя превосходит.
yettergjart: (грустно отражается)
(Мучима) Наслаждаясь бессонницею, влезла в люблянские и североитальянские фотографии с формальною целью выбрать, что бы из этого загрузить, тщеславясь, на фейсбук, на самом же деле – чтобы пережить эту часть жизни ещё раз, застала себя за чувством, что даже странно, что мы там были, что всё это где-то существует на самом деле. Быстрый предутренний сон, со всей его фантастичностью, лёгкий, прозрачный, под едва сомкнутыми веками. А вместе с тем застала себя и за мыслию: «чужое» отличается от «своего», среди многого прочего, ещё и отъемлемостью, забвенностью, лёгкой отделяемостью от нас. «Своё» - въязвляется. И наоборот: что въязвилось – то и своё.

И в этом смысле – степенью реальности, да.

Сон о Триесте )
yettergjart: (sunny reading)
Добыча 02.06.17:

Мария Дьёндьёши. Стих – цикл – поэтика: Блок, Рильке, Пастернак. – Frankfurt am Main: Peter Lang GmbH Internationaler Verlag der Wissenschaften, 2016.

Добыча 03.06.17. на ярмарке «Красная площадь», или Разумной сдержанности кроткие плоды (ха, ха):

(Записать-то всё времени не было.)

(1) Иван Курилла. История, или Прошлое в настоящем. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2017. – (Азбука понятий; вып. 5);

(2) Адам Водницкий. Провансальский триптих / Пер. с польск. К.Я. Старосельской; Предисл. Мариуша Вилька; Послесл. Дариуша Чаи. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2016;

(3) Рейнальдо Аренас. Чарующий мир: Приключенческий роман* / Пер. с исп. и коммент. Д. Синицыной; послесл. Д. Пуньялес-Альписар. - – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2016.

* «Роман, принесший славу и поругание самому странному кубинскому писателю второй половины ХХ века», - говорит нам аннотация. - С трудом, если вообще, выношу приключенческие романы, но это – другая жизнь и берег дальный, жизнь едва известная и с трудом представимая, кубинская, - да ещё «воображаемая автобиография» автора, что обольщает особенно. А странность – ну как её не любить, как не волноваться ею, родимою, врождённою, во всех она обликах, голубушка, хороша. И писана эта книга, переведённая у нас только теперь, - в год моего рождения, 1965, - а воображение моё очень занимает, каким был мир тогда. Вот поэтому.

(4) Евгений Ермолин. Последние классики. Русская проза последней трети ХХ века: вершины, главные тексты и ландшафт. – М.: Совпадение, 2016;

(5) Сергей Чобан, Владимир Седов. 30:70. Архитектура как баланс сил. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – (Очерки визуальности);

(6) Письма Беллы / Б. Ахмадулина; Вступление, комментарии и рисунки Б. Мессерера. – М.: Арт Волхонка, 2017.**

**Поверите ли: главной причиной того, чтобы не остаться к этой книге равнодушной, оказалась для меня её рукописность – здесь письма воспроизведены в их исходную величину, с точностью до шероховатостей бумаги, до подробностей каждого штриха, – а это – машина времени и перевоплощения (почти-телесного вживания в другую жизнь) помощнее фотографии.

Read more... )
yettergjart: (toll)
Оказывается, ещё одного плода трудофф из недавних не записала, - я уже совсем запутываюсь в их учитывании (и это, по моему разумению, - верное свидетельство того, что такая гиперпродуктивность если и не злокачественна прямо, то уже, во всяком случае, деструктивна и бессмысленна - противусмысленна, что-ли.) Но этот текст для меня важен, во всяком случае.

Между совестью и отечеством (О книге: Леонидас Донскис, Томас Венцлова. Поиски оптимизма в пессимистические времена: Предчувствия и пророчества Восточной Европы / Пер. с лит. Г.Ефремова. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2016.) // Дружба народов. - № 5. – 2017. = http://magazines.russ.ru/druzhba/2017/5/mezhdu-sovestyu-i-otechestvom.html

Донскис+Венцлова_Поиски.jpg
yettergjart: (toll)
Память-пространство: Укоренённая универсальность в стихах Александра Бараша (О книге: Александр Бараш. Образ жизни. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. - (Новая поэзия) ) // https://www.svoboda.org/a/28531451.html

Бараш_Образ жизни.jpg
yettergjart: (toll)
От рыбы к воде, от хвороста к огню (О книге: Ролан Барт. Арчимбольдо, или Ритор и маг / Пер. с фр. В. Мильчиной. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017. - (Orbis pictus) // http://inkyiv.com.ua/2017/06/ot-ryby-k-vode-ot-khvorosta-k-ognyu/

SAM_4886.JPG
yettergjart: (Default)
…и лишь одно меня печалит: не в любимой гостинице на проспекте Кирова поселюсь я нынче в Саратове, а в новой для себя, неведомой (зато у Художественного музея), потому что та дешевле. А я ужасно, на уровне пристрастного личного отношения, люблю это место посреди проспекта, сидя в кафе перед которым, охватываешь одним, цельным, цепким внутренним чувством и проспект, и окрестные улицы, и чуть ли не город в целом. Это оптимальная точка для разговора с городом - такая точка равновесия, милая мне по чисто динамическим причинам. Вот просто сидеть и созерцать. Саратов вообще, оказалось, такой город, которым (как органом мышления и чувства) плотно, упруго и точно думается и чувствуется. Он хорошо собирает - менее властно, более демократично, чем Петербург, но тут и сравнивать нечего, это другой жанр собирания. И, конечно, он – из тех городов, которые хорошо укладываются в одно внутреннее чувство.

Скажу ужасное: не для того в первую очередь ездит человек на разные интеллектуальные события, чтобы, скажем, узнать интересное, наловить авторов для журнала, а то и написать что-нибудь. Всё это сладко, конечно, но есть вещи и того слаще и важнее: пережить некоторые довербальные, почти (но всё-таки не только) телесные, вот те самые динамические состояния, которые потом могут становиться основой для смыслов – а могут и не становиться, и так хорошо.

Не совсем с правильной точки, но почти )
yettergjart: (Default)
Каким незащищённым оказывается человек в рано наступающем утре, в обильно прибывающем, беспощадном и прямолинейном, обнажающем мир утреннем свете. Как обстаёт его разрастающаяся во все стороны пустота.

Вечер милосерднее, - уже одним хотя бы своим световым режимом, своим свёртыванием света, скрадыванием мира, - я это знаю с младенчества.
yettergjart: (toll)
Совершенно случайно обнаружила, что остался неучтённым один плод давних, апрельских трудофф. Вечности, конечно, всё равно, но кто ж её спрашивает-то тем не менее:

Доносит мощный гул (О книге: Екатерина Андреева. Орден непродающихся живописцев и ленинградский экспрессионизм. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/04/donosit-moshhnyy-gul/

Андреева_Орден.png
yettergjart: (toll)
(Ну как давние? – Июнь четвёртый день как начался…) Итак -

[О книгах:]

(1) Джон Бойн. Мальчик в полосатой пижаме. Роман / Пер. с англ. Елены Полецкой. — М.: Фантом Пресс, 2017;

(2) Александр Гранах. Вот идет человек: Роман-автобиография / Пер. с нем. Ксении Тимофеевой. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017.

(3) Мартин Эмис. Зона интересов. Роман. — Перевод с англ. С. Ильина. — М.: Фантом Пресс, 2016;

(4) Александр Бараш. Образ жизни / Предисловие И. Кукулина. – М.: Новое литературное обозрение, 2017.

// Еврейская панорама. - № 6 (36). – Июнь 2017. = http://evrejskaja-panorama.de/malchik-v-polosatoj-rubashke-135851960/

1_Бойн.jpg2_Гранах.jpeg3_Эмис.jpg4_Бараш.jpg
yettergjart: (зрит)
Поставлю-ка я и здесь памятник уходящему состоянию, а то затеряется ведь всё в этом вашем фейсбуке.

У дома нашего меняются глаза, которыми он смотрел на мир шесть с половиной десятилетий: на лестничных площадках меняют рамы окон, деревянные, изначальные, почти (или совсем) слившиеся с собственным (нашим, моим) взглядом через эти окна на мир. Меняют на что-то чужое и пластиковое, наверняка полное достоинств и преимуществ, но это означает совсем другое телесное чувство мира. Совсем.

SAM_4038.JPG

Хочется оставить его хотя бы на фотографии, это старое усталое дерево, которое было живым в начале пятидесятых, впитавшее память, ещё предшествующую моей, большую, тёмную память. Я несколько (на самом деле, в большой мере) псих на тему овеществлённой памяти, но что ж поделаешь.

Read more... )

Летит

Jun. 3rd, 2017 04:57 am
yettergjart: (летим!!!)
Теперь летом само время, мнится, обретает повышенную летучесть и улетает стремительно, проваливается в огромную светлую пустоту. Лето детства - с которым, конечно, не устаёшь соразмерять все остальные мыслимые лета жизни, что «оказалась длинной» - было совсем другим, время в нём стояло неохватным светящимся шаром, ему не было конца.

Как будто плоть бытия истончилась, что-ли. Исчезаемее стала.
yettergjart: (Default)
Открыты двери неба (О книге: Андрей Анпилов. Воробьиный куст. - СПб.: Вита Нова, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/05/otkryty-dveri-neba/

Анпилов_Воробьиный куст.png
yettergjart: (toll)
Ещё из трудного при (хорошо идущем!) письме (есть и у него свои трудности, хотя – или именно благодаря тому, что – оно ведёт само, а непокорного тащит: иной раз его воле стоит и посопротивляться): не писать становящийся текст одновременно в нескольких местах сразу, перебрасываясь от одного места к другому в хаотическом, как правило, режиме. Тексту – и чем более он жизнеспособен, витален, тем более - свойственно расти одновременно из нескольких, иной раз из многих точек, все они зудят, соперничают друг с другом, каждая требует внимательного расчёсывания. Главное – выдержать последовательность, дорастить в этой последовательности ветвь или совокупность их, идущую из каждой точки, не потерять ни одной из линий, не позволить тексту разорваться, удержать его в цельности.
yettergjart: (копает)
Чем более захватывает меня книга, тем навязчивее и нестерпимее хочется мне изыскать возможности куда-нибудь о ней написать, и лучше всего – большой текст, и ещё того лучше – немедленно (и слаще всего – пренебрегая текущими обязанностями, - что, как всякое потворство своим желаниям, способно быть только разрушительным; всё это неминуемо разрывает ткань организации жизни, пускает её расползаться по всем волокнам). Простое чтение книги глазами чувствуется недостаточным, хочется прочитать вдвойне - усилить чтение руками-по-клавиатуре, толкованием, забалтыванием (это как будто к простому и ясному вкусу добавить какого-нибудь глютамата натрия, чтобы вырви-глаз). Тут даже и гонорар не важен, да фиг с ним, с гонораром, тем более, что его и так либо нет, либо он исчезающе мал и несопоставим с объёмами прожитой в связи с текстом жизни. Тут куда важнее, конечно, примазаться к книге, насосаться её смысла, засветиться в её свете: вот, мол, не только такая замечательная книжечка существует, но и я, я, я, Пётр Иваныч Добчинский, который её прочитал и заметил!

Чем это назвать, кроме нехватки внутренней тишины и смирения? кроме паразитирования на чужих текстах? Уж и не знаю.
yettergjart: (копает)
Ничего не откладывающий на потом (если такие фантастические фигуры вообще существуют) лишает себя будущего. Внутренних перспектив. Впихивающий всё мыслимое в здесь-и-сейчас проживаемый момент – этот момент, его бытийные силы истощает.

Откладывающий – создаёт запасы: времени и смысла. У прокрастинатора будущим (сладким, медленным), как у хомяка, набиты все щёки.

щёки.jpg
yettergjart: (Default)
Городами мы вговариваем в себя мир. Трудной их, комковатой речью, полной иносказаний и умолчаний, намёков и метафор, да и не без косноязычия.

Среди самого сильного в путешествиях – переключение, причём мгновенное, щелчком - моделей восприятия, моментальное изменение внутренних настроек. Привыкши десятилетиями воспринимать, например, Триест как город-миф, город-тайну, город-границу, город-невозможность на рубеже нескольких едва соспоставимых, пробивающихся друг сквозь друга миров: романского и славянского, австро-венгерского и итальянского во времени, австро-венгерского и внеавстро-венгерского в пространстве, наконец – сложной суши и ясного моря (Триест: в самом имени его с треском разламывалась, ветвилась, как громадное дерево, кривая щель между мирами, хлестал оттуда влажный сквозняк, бил озноб), - вдруг с изумлением видишь его как среду обитания, уютную и самоочевидную для его обитателей. Вдруг обнаруживаешь, что многочисленные складки этого драматически-тяжёлого занавеса между (воображаемыми тобою) мирами плотно заполнены тщательной, кропотливой, вполне маленькой и повседневной жизнью. Она снуёт в нём, как муравьи в огромном, поваленном бурей стволе, протачивает ходы, исподволь втолковывает в него мелкую и подробную логику своих извивов. Город – огромная тень, отбрасываемая поколениями людей, не исчезающая даже тогда, когда эти поколения уходят, - но, о чудеса, – оказывается, эта тень не давит. (А мнится, ох как должна бы! – ведь она самим количеством своим, не говоря о качестве, многократно превосходит то, что делается здесь и сейчас.) В нём, оказывается, можно просто так сидеть, болтая, на лавочках, скатываться с горок на детских площадках (нимало не содрогаясь от величия города и его памяти!), скучать на автобусных остановках, покупать молоко и хлеб в супермаркете, устало идти вечером домой, не обращая никакого внимания на драматически обстающие тебя величественные декорации города.

Каждый город – «сон о чём-то большем», но проросшая его повседневность доказывает нечто совсем удивительное: есть то, что больше самого сна с Его Огромными Значениями. И да, это она. Именно из её донных отложений, тихо, по крупинке смываемых водой времени, образуются громажные массивы значительности.

Может быть, самое крупное и неожиданное открытие в моих попытках шататься по свету – не величие и значительность городов, данные нам в чувственном опыте, но вот эта повседневность, этот мир коротких дистанций, живучесть её и самоочевидность, уживаемость её с историческими формами и исторической памятью любой степени сложности.

170506_Триест.jpg

170506_Триест2.jpg

170506_Триест3.jpg
yettergjart: (Default)
Михаил Эпштейн: «Проективный словарь обладает прямым действием» [Интервью с Михаилом Эпштейном о книге "Проективный словарь гуманитарных наук (М.: НЛО, 2017)] // http://literratura.org/issue_publicism/2284-mihail-epshteyn-proektivnyy-slovar-obladaet-pryamym-deystviem.html

Эпштейн_Проективный словарь.jpg
yettergjart: (Default)
…и в Прагу-то хочется не за красотами и её и не за содержаниями даже, не за европейскими смыслами, но единственно за смыслами, содержаниями и динамикой детства и начала (следственно – полноты возможностей, времени, подлинности), - запасы которых, понятно, с годами истощаются и в Москве вытесняются многим разным, а там они почти не растрачиваются. Там они в целости. Там есть места, где до сих пор воздух и свет 1981 года – отсюда уже почти недостижимого.

Туда – не за ростом, туда – за самой его возможностью, к его питающим источникам. А ведь прожит там был непрерывно (остальное – прерывисто и ненадолго) всего-то год с небольшим (и трудный, и неприятный, и неудобный – хотелось вырваться) – зато из самых больших. За разного рода матрицами, образцами, болванками поведения и внутренних движений, которые надо только подточить сообразно нововозникающим ситуациям, а вообще-то они тогда были уже заготовлены, - туда, туда.

Чехия не стала мне ни понятнее, ни ближе, ни – толком – известнее в собственных её содержаниях, ни – как таковая – нужнее за все эти внечешские годы. (Да, не читала как следует чешской литературы, не имев к тому достаточно влечения и достаточно насущной потребности – а как ещё проникнуть внутрь чужой, иноустроенной жизни? – да, чувствую себя в этом несколько виноватой, но не слишком, это не родное, даже не двоюродное, даже не пятиюродное, просто судьба свела – зато очень тесно. Так тесно прижала, что на мне отпечатался рубчик ткани чешского бытия.) Она стала парадигматичнее – выявилась в своём парадигматическом качестве. Не она, конечно, а мой опыт там, но без неё он не стал бы возможным.

Прага, некогда навязанное-чужое, с годами радикально поменяла статус (оказывается, некоторые вещи делаются силою одного только течения времени). Видимо, на роль (почти) утраченной родины (а человеку, видимо, необходима такая категория мировосприятия, - не менее, чем родина неутраченная, у неё свои задачи) назначена у меня и она.

150912_Прага2.jpg
yettergjart: (Default)
Сижу и думаю о том, что работа, назначенная у меня на роль почти единственного средства полноты и интенсивности существования, им же, родимым, страстно чаемым, и идёт в ущерб. Осталась – имея неотменимые работы, не имея времени на их выполнение - без вожделенного глотка Петербурга, замышлявшегося на конец мая. Ах, конференция, да что конференция, она, конечно, тоже интенсивность жизни (и основание для очередной работы, ага), но она, в конечном счёте, только повод (ну и вообще: до интеллектуальной значительности мне всё равно не дорасти, зато полнота бытия, раскрытость чувств, напряжённость восприятия, «экстатика» - каждому доступны). Есть интенсивность поинтенсивнее: бесцельнейше походить по улицам и повидать тех, кого долго не видела. Если (определённым образом внутренне организованный) москвич не получает регулярный – затачивающий, уточняющий, расширяющий – опыт Петербурга, он скудеет. И превращается в того самого «человека второго сорта», которым я всю жизнь невротически боялась быть – и которым неизменно оказываюсь. Петербург – это такое место, куда человек (если он – та, кого я с унылым постоянством вижу в зеркале) отправляется одновременно за крупностью, силой и точностью. Он весь – вращенный человеку под кожу орган жёсткой ясности видения.

Это сильнее книг, это полнее книг, сильнее и полнее которых у меня, печального книжника, наверно, ничего быть не может.

Да и просто подышать петербургским воздухом и посмотреть на петербургский свет.

150425_Петербург.jpg
yettergjart: (sunny reading)
Василий Голованов. На берегу неба. - М.: НЛО, 2017.
yettergjart: (зрит)
Вайль_Джотто.JPG

Просто направляя глаз (О книге: Петр Вайль. В начале. Джотто. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/05/prosto-napravlyaya-glaz/
yettergjart: (sunny reading)
Добыча 22.05.17.:

(1) Томас Венцлова. Metelinga:
Стихотворения и не только / Пер. и сост. А.Г. Герасимова. – М.: Пробел-2000, 2017;

(2) Henrikas Radauskas = Генрикас Радаускас. Огнём по небесам = Ugnim ant debesų / Составление и перевод с литовского Анны Герасимовой; Университет им. Витаутаса Великого. – Каунас: Университет им. Витаутаса Великого, 2016;

(3) Мария Маркова. Сердце для соловья [Стихи]. – М.: Воймега, 2017;

(4) Историческая экспертиза. Журнал рецензий. - № 3. – 2016. *

*Никогда прежде не видела этого издания.

Библиофагия в работу:

(1) Мария Каманкина. Видеоигры: общая проблематика, страницы истории, опыт интерпретации. – М.: Государственный институт искусствознания, 2016**;

*уххх, интересно: видеоигры как форма искусства!

(2) Нильс Лунинг Прак. Язык архитектуры: очерки архитектурной теории / Пер. с англ. Е. Ванеян; под науч. ред. С. Ванеяна. – М.: Издательский дом «Дело» РАНЧиГС, 2017;

(3) Михаил Шапошников. Кочевники красоты: П.С. Соловьёва, В.Я. Брюсов, М.А. Волошин, А.А. Блок, А. Белый [Вступительная статья О.А. Клинга, Н.А. Дровалевой]. – М.: БОСЛЕН, 2016.

Добыча 24.05.17.:

(1) Андрей Анпилов. Воробьиный куст.
[Стихи] – СПб.: Вита нова, 2017;

(2) Андрей Анпилов. Домашние тапочки: Стихотворения. – СПб.: Вита нова, 2002. – (Варварская лира);

(3) Александр Гаррос. Непереводимая игра слов. – М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. – (Уроки чтения).

Картинка про ненасытную бездну )
yettergjart: (копает)
И ещё: точно так же потерю равновесий и пустоту чувствуешь, если делаешь слишком лёгкое (то, что кажется слишком лёгким). Для полновесности ощущения жизни, мнится, должно быть трудно, материал должен оказывать сопротивление. В работе, а следовательно, и в жизни, мнится, есть что-то не вполне настоящее, чуть ли не какая-то подмена, если, сделав её, ты не валишься без сил, не способная уже более ни к чему.

Нет, это не трудолюбие (хотя трудозависимость – да): это потребность в полноценности, полновесности, подлинности жизни.
yettergjart: (Default)
Дожила (терпеливо дорастила себя) до того, что день, в который не надо сдавать текст прямо завтра и концентрировать ради этого все мыслимые силы в единственной точке, – чувствуется недостаточно плотным, - дряблым, провисающим, ненадёжным: не опереться, не держит, - а участки времени, не заполненные отработкой срочных заданий – пустотами, в которые хлещет сквозняк небытия. В них сам воздух разреженный. (В днях же, когда работаешь к горящему дэдлайну – твёрдый кислород, крепкий озон, яркое, густое, пастозное цветение запахов. «Круто налившийся свист». Жизнь.)

В результате мы имеем два сменяющих друг друга вида тревоги: тревогу не успеть и/или не сделать как следует - и тревогу о том, что ничего срочного делать не надо.
yettergjart: (грустно отражается)
Вовремя написанный небольшой законченный текст – таблетка от бессмыслия. По крайней мере, если не от бессмыслия как такового, то от острых симптомов его переживания - точно.

Что разрушает и выжигает человека – то же самое, глядь, его и гармонизирует, причём два этих действия не отменяют, не смягчают и не уравновешивают друг друга, но прямо друг из друга следуют и, по всей видимости, в конечном счёте являются одним и тем же.

А это картинка ради красоты, поскольку, пока голова моя в содружестве с руками изготавливает тексты, воображение, ничем не стесняемое, жадно бродит по Москве и набирается там полноты жизни – и это одно из тех мест, куда оно заглядывает особенно охотно.

Сергей Волков. Раннее утро на Чистых прудах )
yettergjart: (sunny reading)
Анна Аркатова. Стеклянное пальто. - М.: Воймега, 2017.
yettergjart: (копает)
Отвыкла отдыхать совсем, и это, конечно, страшно обедняет личность (лишая её больших, самоценных объёмов необязательного – и таким образом. по существу, объёма вообще). Отвлекаться – умею, и это худо-бедно выполняет функцию отсутствующего отдыха (потому что какая-то доза необязательного всё же нужна, иначе внутреннее зрение становится совсем плоским), отдыхать – нет (это совсем разные типы внутренней организации). Без тревоги, вечно родственной ей (почти не отличимой от неё) вины и состояния взведённого курка не чувствую жизни, не понимаю сама себя, не понимаю, что с собой помимо этих состояний делать.
yettergjart: (Default)
Пожалуй, самое лучшее, что у меня вообще получилось к моему пятьдесят одному (странному очень, ну да ладно) году – это чувственное согласие с миром, причём, что особенно важно, - с миром ближайшим, предметным, с которым в начале жизни, в первой её половине отношения были трудными и неровными, полными напряжений; динамическое равновесие с ним, умение с ним договариваться.

Всё остальное у меня, по большому счёту, не получилось.

Но ведь и это много.
yettergjart: (зрит)
Очень занимают меня разные формы благодарности миру за собственное существование. Чувство её необходимости, потребность в ней бывают так пронзительны – до перехвата дыхания – что, кажется, перетолкуешь в эту благодарность, в орудия её любые формы существования. Подумаешь, что в этом качестве может быть истолковано и прожито даже простое – зато жадное, внимательное, во все глаза – всматривание в него, впитывание его в себя.

Турин. Альпы. )
yettergjart: (ködben vagyunk)
Есть (по меньшей мере) два вида совпадения с городами, - я различаю их как «культурный» и «личный» или «личностный» (в этом последнем, конечно, есть культурные компоненты, а в первом, разумеется, изрядно личных черт, поскольку никакая культура иначе, как лично, и не усваивается). Обобщенье дико, но мне ласкает слух оно, - упорно кажется мне, будто в итальянских городах (о чём мне уже случалось здесь говорить) человек русской культуры – особенно выросший в тех пространствах, что сформированы сталинской архитектурой, воспитанной на итальянских образцах, не чувствует себя чужим, а, напротив, весьма органично, - с ним на каждом шагу случаются разного рода узнавания. Именно так я, дитя Ленинского и Ломоносовского проспектов в Москве, чувствовала себя нынешним апрелем в Падуе, - всем телом понимая её арки, колоннады, изгибы её улиц, особенно – её колористику, родную совершенно: охра да терракотта, рыжее, песочное, глиняно-керамическое, золотистое, янтарное, нежное и жаркое, цвета заката, цвета осени, цвета огня (это ли не дом 18 по Ломоносовскому, это ли не сказочный замок Дома Преподавателей, не дом ли 68 по Ленинскому смотрят на тебя другими лицами? Не арки ли домов 70 и 72, давно уже части твоего собственного тела, пропускают тебя через себя? Так бывает во сне, когда знакомые люди являются в иных обликах, но ты всё равно точно знаешь, что это они). Не отторгает, человекосоразмерная, обнимает со всех сторон, не стискивая, вписывается в твои движения, вписывает тебя в свои. Это совпадение первого типа.

А вот - второго: внезапное, укоренённое не очень понятно в чём – хотя докопаться, конечно, можно – персональное чувство родства с городами, которые вроде бы на твоё изначальное пространство не похожи, но, попадая в них, чувствуешь настолько растерянно-дурацкое «дома», настолько априорное «ну да, правильно, так и должно быть», что начинаешь сомневаться в собственном неверии в переселение душ. Так – до мучительного - обернулось с Варшавой, и сталинская высотка, прямолинейно цитирующая столь же изначальное ГЗ МГУ (казалось бы – узнавать взахлёб), имела к этому наименьшее отношение – «она вообще не отсюда», «этого тут не было». (По типу внутренних движений это очень родственно тому, что возникает при взгляде на фотографии семидесятых годов, времени детства, плоскости всех отсчётов: «так и должно быть», а остальное – отход от некоторой интуитивно понятой нормы, от естества – неважно, к лучшему или нет, важно, что отход и сдвиг.)

Падуя: )
yettergjart: (копает)
Кто проспал круглый стол по Марине Цветаевой, тот явно я, хотя, честное слово, ему решительно стоило бы быть кем-нибудь совсем другим.

Зато одно из самых насыщенных, осмысленных, самых собирающих разрозненное и вообще настоящих форм существования – сидеть целый день за письменным столом и неторопливо писать, не делая больше ничего, ответвляясь в разные, ждущие будущей разработки, ответвления, - настолько, что по насыщенности и подлинности оно вполне может соперничать, например, с пересечением больших пространств от, скажем, Любляны до Турина (из моих ближайших впечатлений самым интенсивным было именно это).

морда на клавиатуре.jpg
yettergjart: (toll)
[О книгах:]

(1) Николай Байтов. Энциклопедия иллюзий / Вступ. ст. И. Гулина. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – (Новая поэзия);

(2) Ирина Василькова. Южак. М.: Воймега, 2016;

(3) Сергей Гандлевский. Ржавчина и желтизна. – М.: Время, 2017. (Поэтическая библиотека);

(4) Генделев: Стихи. Проза. Поэтика. Текстология / Сост. и подгот. текстов Е. Сошкина и С. Шаргородского; коммент. П. Криксунова, Е. Сошкина и С. Шаргородского. – М.: Новое литературное обозрение, 2017;

(5) Виктор Кривулин. Воскресные облака: стихотворения / Сост. О. Кушлина, М. Шейнкер. — СПб.: ООО «Издательство «Пальмира»; М.: ООО «Книга по Требованию», 2017. - (Часть речи).

// Воздух: журнал поэзии. - № 1. – 2017.

170517_Воздух.jpg
yettergjart: (sunny reading)
(1) Воздух. - № 1. – 2017;

(2) Сигизмунд Кржижановский. Мысли разных лет / Вступительный очерк, составление, постаничные примечания В. Перельмутера. – М.: SAM&SAM, 2017;

(3) Хельга Ольшванг. Голубое это белое: Книга стихов. – М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2016. – Книжный проект журнала «Воздух», вып. 76.\;

(4) Полина Барскова. Воздушная тревога: Книга стихов. – Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. – (Поэзия без границ);

(5) Станислав Львовский. Стихи из книги и другие стихи. – Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. – (Поэзия без границ);

(6) Виктор Кривулин. Воскресные облака: Стихотворения. – СПб.: ООО «Издательство «Пальмира»»; М.: ООО «Книга по требованию», 2017. – (Часть речи);

(7) Сухбат Афлатуни. Дождь в разрезе. – М.: РИПОЛ классик, 2017;

(8) Глеб Шульпяков. Саметь: Книга стихотворений. – М.: Время, 2017. – (Поэтическая библиотека);

(9) Обман зрения: Разговоры с Элом Казовским / Перевод с венгерского О. Якименко. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(10) Ольга Берггольц. Мой дневник. Т. 1: 1923-1929 /Составление, текстологическая подготовка, подбор иллюстраций Н.А. Стрижковой; вступительная статья Т.М. Горяевой, Н.А. Стрижковой; комментарии, указатели О.В. Быстровой, Н.А. Стрижковой. – М.: Кучково поле, 2016;

(11) Чарльз Кловер. Чёрный ветер, белый снег. Новый рассвет национальной идеи. – Пер. с англ. Л. Сумм. – М.: Фантом пресс, 2017;

(12) Мария Степанова. Против лирики. – М.: АСТ, 2017. – (Ангедония. Проект Данишевского).

библиофаг, уймись же ты наконец )
yettergjart: (Default)
…но тут же подаёт голос и ещё одна часть многосоставного человеческого существа и говорит следующее:

Между прочим, если ходить по вечерам куда бы то ни было – отрываясь от неотменимых занятий, на которые приходится тратить день, - это дробит цельность дня, прерывает связи, образующиеся в нём между разными блоками деятельности. Сидящий дома и долбящий одно и то же культивирует цельность.

Но ходящий в разные места тоже ведь получает цельность, - только более разносоставную, а значит, разностороннюю, - робко возражает кто-то (и не разобрать, кто) из её внутренних оппонентов. – Более интересную и насыщенную, вообще-то, цельность.

Да, - сурово отвечает собеседница, - только цельность из всего этого разнородья и разносоставья надо ещё срастить, надо её в себе воспитать, - иначе ничего ты, душа моя, кроме эклектики и хаоса, не получишь.
yettergjart: (Default)
А, вот ещё милая тема для невроза (невроз, как известно, вещь тематизированная): образование – жизнь, а необразованность – смерть. –Цепляясь за «образование», нагребая его себе как можно больше – цепляешься, на самом деле, за жизнь, боясь исчезновения.

При этом некоторая другая, не охваченная неврозом часть тебя – поскольку в человеке всегда найдётся много разных частей – наблюдает за этим процессом и думает о том, что всё это суета, а не суета – сосредоточиться на главных, крупных и медленных вещах жизни – существующих, знамо дело, до и помимо всякого образования, детализированных культурных артикуляций, – да и созерцать их.

На что часть, неврозом охваченная, ответствует: оно конечно, только без образования (без правильной постановки оптики) ты о наличии таких вещей просто не догадаешься – или вообще примешься созерцать что-нибудь не то – и, наконец, качественная выделка образованием твоей личности не сможет не сказаться на качестве твоего созерцания, даже если ты этого не заметишь.

(Ну и вообще, - добавит третья, совсем редко подающая голос часть, - с чего ты, голубушка, взяла, что надо бояться смерти и исчезновения, когда она – такая же часть естества, как рождение и становление, и так же предполагается ими, как выдох предполагается вдохом? Поди-ка вдохни да не выдохни!)
yettergjart: (Default)
Не успевая ничего, не смогла пойти в Сахаровский центр на обсуждение книги Кловера о корнях нынешнего русского национализма. Сильно жалею, ибо существенно, но деваться некуда, обещания надо выполнять, и так со всех сторон стыдно, сижу, выполняю. – Думала в связи с этим о том, что есть книги и интеллектуальные факты, в жизни которых важно присутствовать и участвовать, но у этого присутствия и участия мыслимы разные формы. Не получается одна – стоит найти другую. Не присутствуешь во плоти – выговори письменно, но так или иначе отработай.

Грущу я ещё и потому, что мне хотелось бы и чувствуется важным быть в собравшейся там человеческой среде, чего никакое писание букв на бумаге / экране, конечно, не даёт. Это очень похоже на тянущуюся с юности, если не со времён ещё более ранних, устойчивую и мучительную тему моей «недочеловечности», собственно, это та же самая тема и есть, но тут уж, видимо, ничего не поделаешь.

А ещё думаю о том, что всякого рода поэтические и интеллектуальные события, которыми, к счастью, пока ещё изобилует стольца нашего печального отечества, я воспринимаю как продолжение и замещение своего так толком и не состоявшегося, состоявшегося только формально высшего образования – как не то что заполнение в нём дыр, - дыры эти так велики, что не заполнить ни сразу, ни вообще вовек, - но как указание направлений для их возможного, постепенного, терпеливого, но, конечно, обречённого заращивания. (Работу с её дурацким многописанием и многочтением, я, собственно, чувствую и рассматриваю точно так же, - только она у меня заменяет дневную форму образования и заращивает дыру на её месте, а всякие происходящие по вечерам лекции, дискуссии, презентации книг и поэтические вечера замещают образование вечернее. Поэтому манкирование и тем, и другим вызывает жгучее чувство вины, совершенно родственное тому, что связано с неполученным образованием – и чуть ли не тождественное ему.)

Понятно, разумеется, что на 52-м году набирать образование – это примерно так же, как собираться в дорогу, из которой ты уже вернулся. Прямо говоря, оно уже не пригодится – для того, для чего, по всем своим смыслам, предназначено. Разве что способствует (мнимому) душевному успокоению: гештальт закрыть. Но это тоже очень похоже на невротическое расчёсывание: чем больше чешешь, тем оно больше чешется, и раздираешь себя до крови, то есть, на самом деле, - разрушаешься.

Отличительная черта, думаю я, неудачников в том, что они чувствительнее, восприимчивее прочих к разного рода заместительным, компенсирующим формам того, в чём потерпели неудачу. и особенно чувствительны в том случае. если потерпели её по собственной вине.

Неудача – жизнеобразующая вещь, да.
yettergjart: (sunny reading)
Вестник Самарской гуманитарной академии. – Серия «Философия. Филология». - № 2 (20). – 2016. [авторский экземпляр]

Трудофф, соответственно, вот такие плоды:

Корни универсальности (О книге: Европейский словарь философий: Лексикон непереводимостей / Под руководством Барбары Кассен. Перевод с французского. Т. 1. – Киев: Дух i лiтера, 2015) // Вестник Самарской гуманитарной академии. – Серия «Философия. Филология». - № 2 (20). – 2016.
yettergjart: (копает)
Из зоны слепоты и инерций (О книге: Жорж Перек. Зачарованный взгляд. Перевод с фр. В. Кислова. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017. - (Orbis pictus) ) // http://inkyiv.com.ua/2017/05/iz-zony-slepoty-i-inerciy/

Перек_Зачарованный взгляд.png
yettergjart: (az üvegen)
Пространство - ковш для зачерпывания времени, воздуха и света. Для этого только и нужно. Иначе им совсем не в чем было бы задержаться.

Конечно, они всё равно в нём не удерживаются, - сквозящий ковш, сквозной, - но едва заметные их частички, капельки оседают на стенках пространства, впитываются в них, оплотневают, - и пространство постепенно начинает из них состоять: всё больше из них, всё меньше из самого себя.

Пока, может быть, не исчезает совсем.

Затем и ходим в разные пространства: за исчезающим, исчезнувшим временем, за осязаемыми - чтобы рукой пощупать можно было - доказательствами того, что смерти ну хоть сколько-нибудь, ну хоть совсем чуточку нет.
yettergjart: (Default)
Ольга Седакова: «Данте – труд совести для стихотворцев» [Интервью с Ольгой Седаковой о переводе "Божественной комедии"] // http://literratura.org/issue_publicism/2269-olga-sedakova-dante-trud-sovesti-dlya-stihotvorcev.html#sel=

Седакова.jpg
yettergjart: (плоды трудофф)
Оттолкнуться от истока (О книге: Геннадий Каневский. Сеанс: Стихотворения. – М.: ТГ Иван-чай, IvanchaiPublishers, 2016) // http://literratura.org/issue_criticism/2264-olga-balla-gertman-ottolknutsya-ot-istoka.html

Каневский_Сеанс.jpg
yettergjart: (Default)
Лучшее средство от страха перед грядущим самолётом, как известно, - написать ещё один текст, и, разумеется, принято оно было, но не помогает даже оно.

Жаль расставаться с Италией, ан в ситуации совершенной своей безместности здесь (и где бы то ни было, кроме разве глубокоукореняющего города М - и нет, это не Милан, и дни там облачны и кратки) делать нечего. Укоренённость в хорошо обжитом пространстве сообщает человеку объёмность и медленную глубину, греет, как тёплая шкура, расширяет человека до размеров самого этого пространства - да и ещё шире. В чужом пространстве обретаешь мнимую легковесность, картонность, условность, болтаешься там, как пустышка. Своё пространство насыщает подлинностью.

За нею и летим.
yettergjart: (копает)
Почти в стадии возможности: Wzzzj и другие штуки Андрея Левкина (О книге: Андрей Левкин. дым внутрь погоды. - Рига: Орбита, 2016) // http://www.svoboda.org/a/28471810.html

Левкин_Дым.jpg
yettergjart: (Default)
Кому не спится после бурного рабочего и пешеходного туринского дня одновременно, тот пусть сам себе даже не рассказывает, что типа очень устал, - это неправда совсем. В моей персональной теории бессонницы, она же и ее терпеливая практика, есть пункт, согласно которому бессонница и сопутствующий ей парадоксальный избыток сил (которые, казалось бы, целый день только и делала, что тратила) - свидетельство того, что от дня сохранился недорастраченным - или не растраченным вовсе - некоторый остаток, что в нем не было прожито что-то важное, и оно требует проживания, пусть даже инопроживания, в каких-то замещающих формах, но требует непременно.

В моем и в сегодняшнем случае это, скорее всего, три неотменимых и насущных вещи: уединение, молчание и (созерцательная) пассивность. Вот эти состояния должны быть прожиты непременно, без них человек мелок, как в смысле отсутствия крупности, так и в смысле отсутствия глубины. По крайней мере, если этот человек - я.

Думала еще о том, что во всякой жизни есть свой набор первовопросов и первосюжетов, "матричных" первоситуаций, которые, будучи раз пережиты в начале (как правило) жизни, затем всю эту жизнь продумываются, отрабатываются, проясняются. (И первотравм, да, как без этого.) К одной из таких групп первовопросов принадлежат у меня, известное дело, темы "своего и чужого", обживания чужого, превращения его в свое. Поскольку в свое впемя у меня одним из ведущих первосюжетов стала попытка, довольно (перво)травматическая, начала жизни в Праге в 15 лет, отныне всякий раз, попвв в чужую европейскую страну, я проигрываю внутри себя сюжет "как бы я начинала здесь жить", сюжет такого же неуютного и отчужденного отрочества здесь (Европа западнее бывших советских границ вообще синонимична у меня, до навязчивости, теме начала жизни). Так вот, теперь мне кажется, что с Италией у меня получилось бы - все то, что так горько (в конечном счете) не получилось с Чехией. И даже знаю - ну, догадываюсь, конечно, но догадываюсь так уверенно, что будто бы и знаю - почему. У меня с Чехией не случилось чувственного очарования ею, вообще - чувственного родства (что в отношениях со странами и городами не менее важно, чем в отношениях с людьми). Там именно на этом уровне было много отталкивания. Чувственного совпадения не получилось. - С Италией, как ни странно, мнится, что получилось бы. По крайней мере, теперь оно получилось.

June 2017

S M T W T F S
    12 3
4 5678910
11 12 13 14 15 1617
1819 2021 222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 22nd, 2017 10:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios