yettergjart: (sunny reading)
Ну и в результате:

Конечно, (1) Сергей Костырко. Постоянство ветра. – [б.м.]: Издательские решения, 2017;

но и:

(2) Юрий Казарин. Поэзия и литература: книга о поэзии. – М.; Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017;

(3) Александр Махов. Реальность романтизма. Очерки духовного быта* Европы на рубеже XVIII-XIX веков. – Тула: Аквариус, 305 с.

* концепт «духовный быт» прельстил меня совершенно.

(4) Келемен Микеш. Турецкие письма [Mikes Kelemen. Törökországi levelek] / Перевод с венгерского Ю.П. Гусева. – М.: Наука, 2017. – (Литературные памятники)**

**автор (1690-1762), слуга, секретарь и помощник Ференца II Ракоци, последовал за ним в турецкое изгнание, где и умер. В (псевдо)письмах (вымышленной конфидентке), - в сущности, в дневнике, - он описывает турецкую жизнь XVIII века, увиденную венгерскими глазами. Считается основоположником венгерской художественной прозы (и это взаимопроникновение художественного и дневникового дискурса, рождение художественного слова из духа повседневных наблюдений, безусловно, принадлежит к числу того, что волнует меня особенно).

Хотела ещё купить сентябрьский номер «Иностранки» с дневниками Виктора Клемперера о Германии первых послевоенных месяцев, даже и схватила. И лишь придя домой, обнаружила, что, видимо, оставила его в магазине, - только не поняла, на каком этапе: до того, как мне всё нахватанное пробили на кассе, или позже, и по чеку этого не установить, потому что его я тоже куда-то безвозвратно засунула. Сия печальная повесть значит, что не миновать мне пойти в «Фаланстер» ещё раз, а в это судьбоносное место уж как пойдёшь… Да, заодно уточню, продаётся ли там журнал «Знамя», а то я не обращала внимания, а люди спрашивают, и надо нести его в массы!
yettergjart: (sunny reading)
- но к этому, разумеется, надо стремиться. = Вот какие радости, среди прочего, обещает нам НЛО в октябре, - эти я беру на заметку:

170922_Блум_Западный канон.jpg

Гарольд Блум. Западный канон. Книги и школа всех времен

"«Западный канон» — самая известная и, наверное, самая полемическая книга Гарольда Блума (р. 1930), Стерлингского профессора Йельского университета, знаменитого американского критика и литературоведа. Блум страстно защищает автономность эстетической ценности и необходимость канона перед лицом «Школы ресентимента» — тех культурных тенденций, которые со времен первой публикации книги (1994) стали практически непререкаемыми. Развивая сформулированные в других своих книгах концепции «страха влияния» и «творческого искажения», Блум рассказывает о двадцати шести главных авторах Западного мира (от Данте до Толстого, от Гёте до Беккета, от Дикинсон до Неруды), а в самый центр канона помещает Шекспира, который, как полагает исследователь, во многом нас всех создал."

а ещё )
yettergjart: (sunny reading)
(1) Виктор Качалин. Письмо самарянке. - Владивосток, niding.publ.UnLTd, 2017;

(2) Особняк: литературный альманах. - № 5. - 2017.
yettergjart: (sunny reading)
Игорь Сид. Геопоэтика: Пунктир к теории путешествий. - СПб.: Алетейя, 2017.

Она - о смысловой работе и смысловых играх с пространством.

SAM_8529.JPG

Едучи с ней в метро, я зачиталась так, что села не в ту сторону и уехала далеко, спохватившись только, услышавши "Следующая станция - Лубянка".

Не, ну в самом деле: )Оттащите же меня от неё, чтобы я не прожигала ночь, а готовилась к послезавтрашнему интервью, вопросы к которому надо послать уже завтра.
yettergjart: (toll)
Рим оборачивается миром (О книге: Александра Петрова. Аппендикс. Роман. — М.: Новое литературное обозрение, 2016. - (Художественная серия)) // Знамя. - № 9. - 2017. = http://znamlit.ru/publication.php?id=6712

Петрова_Аппендикс.jpg
yettergjart: (Default)
Тинторетто жил на Васильевском (О книге: Валерий Дымшиц. Из Венеции: Дневник временно местного. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017.) // http://inkyiv.com.ua/2017/09/tintoretto-zhil-na-vasilevskom/

Дымшиц_Из Венеции.jpg
yettergjart: (toll)
И она прибывает (О книге: Станислав Львовский. Стихи из книги и другие стихи. - Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. - (Поэзия без границ)) // https://www.svoboda.org/a/28703878.html

Львовский_Стихи из книги.jpg
yettergjart: (Default)
Мне страшно нравится Амстердам – до дурацкой некритичной восторженности (любить которую не могу, но как факт отмечаю), прямо физически не нарадуюсь на само устройство этого города, - на его пластику, соматику, динамику, ритмику. Нет, не в смысле обескураженно-очевидного узнавания своего, независимо от того, «нравится» оно или не «нравится», «удобно» или «неудобно», «красиво» или нет. Такое тоже бывало с иными городами, собственно, один только раз и было – с Варшавой, чувство возвращения и до-слов-понимания, забыть невозможно, но тут не то, тут проще, наивнее, поверхностнее: никакого родства, всего лишь очень нравится (хотя вполне чужое. Не всякое чужое отталкивает и выталкивает). Мне даже воображается, что тут я охотно могла бы жить – если бы случилось выбирать из разных видов чужого на чисто эстетических, чувственных основаниях (скорее здесь, чем, например, в Италии, потому что очень люблю север, северо-запад и совсем не люблю юга, а летом прямо-таки его не выношу. Вот если бы на этом их юге всегда были октябрь и ноябрь, тогда ещё другое дело).

Я даже язык голландский с большим эстетическим согласием восприняла в этот раз, - бывши тут два года назад на протяжении нескольких часов, конечно, как следует его не расслышала, с уха соскальзывал. А тут – такое фонетически избыточное германство (немецкий язык – один из самых милых моему слуху, не самый-самый, но один из, - и голландский услышался как один из его обликов), что опять же не нарадуюсь.

И счастливо дышать сырым, дождливым, холодным сентябрём, который – весь воплощение размытой, не давящей точности – очень идёт этому городу; он в нём (Амстердам в сентябре, сентябрь в Амстердаме) какой-то такой, каким и должен быть.

Амстердам. Метро. )
yettergjart: (Default)
Просматривая, например, фотографии прежних дней и лет (зрительно гармония мира как-то лучше улавливается; в словах улавливается скорее его проблематичность), в первую очередь неизменно думаю-и-чувствую я одно и то же: каким огромным, невместимым, почти разрывающим объёмом счастья задарил меня Создатель неба и земли (в моём неверующем, точнее, агностическом случае понимаемый скорее метафорически, но так ли уж важно). Отдельный и уж точно проблематичный вопрос, что я с этим счастьем сделала, как я им распорядилась и распоряжаюсь по сию минуту, - но право же, оно было огромным, и, может быть, до него и дорасти вполне нельзя, только всё время «расти ему в ответ». Или, может быть, не каждый ему соразмерен. Я – точно нет, зато я могу благодарить и удивляться, удивляться и благодарить.
yettergjart: (Default)
Понятно, что новонащупанный критерий «хорошести» / «плохости» людей не единственно мыслимый, и вообще нащупан вслепую, но вот ещё такая у меня была издавна внутренняя формулировка на эту тему: «Хороший человек терапевтичен». Он, то есть, лечит раны бытия.

(Чем? - Самим собой.)
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
«Хорошие» и «плохие» люди, при всей моей памяти о проблематичности этих определений, о своей неминуемой слепоте и ограниченности и о необходимости вследствие того быть осторожной в суждениях и сами эти слова забирать в кавычки, - различаются всё-таки примерно вот как: хорошие увеличивают количество жизни вокруг себя, плохие его уменьшают. (Понятие «качества» жизни для меня тут входит в понятие «количества», поскольку хорошая, качественная жизнь – это жизнь густая, интенсивная, яркая, полная, то есть такая, которой много.)
yettergjart: (заморозки)
А вообще, не умею не воспринимать осень как (мощное, безусловное) обещание счастья и смысла (неразделимо: счастья-и-смысла). Обещание настолько уверенное и ясное, что практически уже и исполненное.

То есть как-то так, что, кроме самого этого мощного и безусловного обещания – как будто ничего уже не надо: всё сбылось и так.
yettergjart: (Default)
…не «на жизнь» я себе зарабатываю работой этой бесконечной, вязкой, - но жизнь как таковую. Всё мне кажется, что если я не приложу некоторую определённую (точнее – НЕопределённую, но обязательно очень большую) совокупность усилий, на жизнь я не буду иметь права.

Она меня из себя вытолкнет. Не примет.
yettergjart: (заморозки)
За окном чудесная, сладкая ранняя осень, неотмыслимая от самоценного, долгого шатания по улицам, от загребания пространства большими охапками. А я тут сижу – у краешка необозримой груды гибельно не(до)выполненных обязанностей. Тёмных, заскорузлых, слежавшихся. (Обязанность ведь хороша, жива и горяча, когда её сразу выполняешь – хватаешь на лету, обжигающую, яркую; потом в ней уже начинают происходить структурные изменения, и все не к лучшему. Если обязанность сразу не выполнять, в ней разрушается и гибнет вещество жизни.)

И это вместо того, чтобы собирать в себя осенний свет и растворяться в осеннем свете – без остатка.

SAM_7182.JPG
yettergjart: (плоды трудофф)
Чем и приветствовать осень, лучшее из состояний мира, время созерцания и сбора урожая, внутренней дисциплины и начала новолетия, как не тучными плодами медленных трудофф?

Так вот же они:

Предисловие к книге: Елена Зейферт. Греческий дух латинской буквы: Книга лирики. — М.: Русски/bй Гулливер; Центр современной литературы, 2017. — (Поэтическая серия «Русского Гулливера»). = https://gertman.livejournal.com/229160.html

Зейферт_Греческий дух1.jpg
yettergjart: (toll)
Текст вырастает в человеке, наполняясь светом и воздухом, как огромный шар. Поднимается вверх – и улетает.

Пока у человека есть текст, он жив.

Поэтому вслед за улетевшим текстом так насущно сразу же начать выращивать другой. Межтекстие безвоздушно. Ничего оно, конечно, не безвоздушно, просто у некоторых не развились - или плохо развились - лёгкие, чтобы там дышать.
yettergjart: (Default)
…et nolentem trahunt.


Текст зажигает своего смиренного исполнителя, переводит его, тёмного и косного, из почти-статического состояния в динамическое. Не ведёт, а тащит его, слепого, упрямого, диктует ему, учит его самому себе, - чтобы, к изумлению исполнителя вдруг закончившись, оставить его с памятью тщательно прожитой формы (в нас – вмятины и вдавлины от всех когда-либо написанных текстов, и все они взаимонакладываются, взаимодействуют). – Единственное, что зарабатывает, вырабатывает, нарабатывает человек всем этим многочисленным мелкоделием, - это свою собственную форму. Она рассыплется в прах чуть позже, чуть медленнее, чем всё остальное.
yettergjart: из сообщества <lj comm="iconcreators"> (краски)
Странным (ли?) образом, чтение чужих дневников, просто подённых записей, даже без особенной рефлексии – чистой хроники, простой фактографии: пошёл туда-то, видел то-то, делал то-то, с беглым упоминанием имён, за которыми стоят безнадежно неизвестные внешнему читателю жизни (именно такое читала я минувшей ночью и нынешним днём, правда, записи то были человека незаурядного – умершего два года назад художника Владимира Овчинникова, громадный их альбом вместе с рисунками и картинами автора издали в Петербурге) оказывает мощное терапевтическое действие: начинаешь чувствовать что-то вроде того, что любая жизнь, которую можно записать, уже не бессмысленна, не проходит попусту, что она уже фактом своего записывания оправдана. Что, наконец, и твоя собственная дурацкая фактография смыслоносна – и имеет отношение, стесняюсь сказать, к вечности.
yettergjart: (toll)
[О книгах:]

(1) Саймон Себаг Монтефиоре. Иерусалим. Биография / Пер. с англ. И. Павловой под ред. А. Турова. – М.: АСТ, CORPUS, 2017. – (История одного города);

(2) Лев Бердников. Силуэты. Еврейские писатели в России XIX – начала XX в. – [б.м.]: Accent Graphics communications, 2017;

(3) Рене Нюберг. Последний поезд в Москву / Пер. с фин. Е. Тиновицкой. – М.: АСТ; CORPUS, 2017;

(4) Михаил Вайскопф. Между огненных стен: Книга об Исааке Бабеле. – М.: Книжники, 2017. – 494 [2] с. – (Чейсовская коллекция).

// Еврейская панорама. - № 9 (39). - Сентябрь 2017.

1_Монтефьоре.jpg2_Бердников.jpg3_Нюберг.jpg4_Вайскопф.jpg
yettergjart: очень внутренняя сущность (выглядывает)
Удивительным образом, моё нелюбимое мною имя, переживаемое применительно к себе исключительно как чужое и отчуждающее, скользкое и задающее дистанцию, злое и холодное, - будучи обращено к другому человеку другим, чувствуется мне добрым, кротко-уютным, каким-то единственным и беззащитным. Да, тоже с блестящей поверхностью, но совсем иначе. Если применительно ко мне, кто бы ни обращался (то есть, дело точно не в обращающемся и не в наших с ним отношениях) это кусок льда, а то ещё и брошенный в физиономию (и хлеще ещё бывает – как удар хлыстом, вымоченным в солевом растворе), то применительно к иной соименнице – это бережная горсть воды, которую страшно пролить резким движением.

Вполне возможно, что это – одна из форм зависти к другим на основании одного только простого обстоятельства, что они другие, и я ими никогда не буду.
yettergjart: (toll)
Компьютерная игра признана искусством (О книге: Мария Каманкина. Видеоигры: общая проблематика, страницы истории, опыт интерпретации. – М.: ГИИ, 2016) // The Art Newspaper Russia. – Июль-август 2017. = http://www.theartnewspaper.ru/posts/4759/ ;

Поэты между словом и образом (О книге: Михаил Шапошников. П.С. Соловьёва, В.Я. Брюсов, М.А. Волошин, А.А. Блок, А. Белый. Кочевники красоты / Вступительная статья О.А. Клинга, Н.А. Дровалёвой. – М.: БОСЛЕН, 2016.) // The Art Newspaper Russia. – Сентябрь 2017.

Каманкина_Видеоигры.jpgКочевники красоты.jpg
yettergjart: (Default)
Есть запахи, по которым тоскуется всем телом и которые уже никогда не повторятся – потому что для правильного, точного их повторения нужны все декорации, в которых они некогда прозвучали (а запахи – звучат, недаром же их слышат), и все участники происходившего тогда. Таков запах свежезаваренного чая в открытом дачном воздухе семидесятых, таков запах свежесваренной там же, ещё распаренной картошки в мундире (была такая специальная кастрюлька, в которой её варили – пегая, коричневая в белых «пёрышках», наверняка старше меня – по крайней мере, старше моей памяти). Вот для правильного проживания всего этого – сколько ни заваривай теперь чай, сколько ни вари картошку, ничего не получится - нужны предметы старше моей памяти со сгущенным в них тёмным, упрямым бытием, нужны большие медленные семидесятые, нужно едва проснувшееся детство, дым костра, зелёный дом, серый забор, холодный открытый воздух станции Челюскинская, само имя которой покалывает язык льдинками, ломит челюсти холодом, ясное, как апрель. Нужна жизнь впереди.

2008_2.jpg

Read more... )
yettergjart: (грустно отражается)
…не рационально выстраивать хочется своё запущенное, дремучее существование, но проматывать его, проматывать жадно, охапками, ничего не жалея (есть такие вещи, именно в нежалении которых заключается самое острое чувство их ценности, и жизнь – первейшая из них). Без проматывания, без растраты какая же полнота жизни?

А полноты жизни только и хочется.

Не упущенная, тщательно, до последней клеточки проюзанная, выюзанная жизнь скудна – и лишь упущенное, запущенное, погубленное и потерянное сочится полнотой, избыточествует и громко смеётся над всем рационально выстроенным и удачно состоявшимся. Нет слаще замаха «пропадай всё».

Да и ну их, эти ваши удачи и достижения. Нам, неудачникам, ведомы глубины. Сиречь бездны, от которых удачники, может быть, как знать, мнят себя с какой-то степенью надёжности защищёнными. Лишь нам, неудачникам, известна как следует, на собственной шкуре, всей собственной шкурой, дырчатая, драная структура бытия, с большими провалами и прогулами (от слова «гул») в небытие. Право, слишком; лучше бы и поменьше – что толку в таком знании. Этого всего, напротив, лучше бы и не знать. Может быть, знание о дырах в бытии разращивает их. А неведение – затягивает их тоненькой, хрупкой плёночкой, - которой, может быть, при должном чутком отношении предстоит разрастись в полноценное (почти?), плотное бытие.
yettergjart: (toll)
Обзор книжных новинок от 20.08.17.: Юрий Казарин. Пловец. – М.-Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017; Ольга Берггольц. Мой дневник. Т. 1: 1923-1929 / Составление, текстологическая подготовка, подбор иллюстраций Н.А. Стрижковой; вступительные статьи Т.М. Горяевой, Н.А. Стрижковой; комментарии, указатели О.В, Быстровой, Н.А. Стрижковой. – М.: Кучково поле, 2016; Письма Беллы. Белла Ахмадулина – Борису Мессереру: Письма. Борис Мессерер – Белле Ахмадулиной: Портреты. / Вступление, комментарии и рисунки Б. Мессерера. – М.: Арт Волхонка, 2017; Константин Пигров, Александр Секацкий. Бытие и возраст: Монография в диалогах. – СПб.: Алетейя, – 2017 // http://literratura.org/issue_reviews/2412-obzor-knizhnyh-novinok-ot-200817.html

SAM_6939.JPG
yettergjart: (Default)
Время делиться увиденным (О книге: Александра Горовиц. Смотреть и видеть: Путеводитель по искусству восприятия / Пер. с англ. С. Долотовской. – М.: Издательство АСТ; CORPUS, 2016. - (Corpus scientificum)) // http://inkyiv.com.ua/2017/08/vremya-delitsya-uvidennym/

Горовиц.png
yettergjart: (Default)
…ничто не действует на нас так мощно, так всеопределяюще, как наше собственное воображение. И всё другое, что тоже на нас действует, - действует только через него и только его силою. Что не развернулось как следует в воображении, не созрело в особенной его среде, не было домыслено и дочувствовано - того, считай, не было. То осталось недовостребованным сырьём для опыта.
yettergjart: (Default)
Предстоящая дорога собирает человека – рассредоточенного, рассеянного по своему обыкновенному пространству, - концентрирует его в себе самом, превращает в жёсткое ядро, сжимает в кулак, вымораживает и высушивает, переводит из газообразного состояния – минуя жидкое – сразу в твёрдое. Расстояния между внутриличностными ареалами, растянутые обыкновенно, становятся узкими, тесными, исчезают вовсе. Человек превращается в краткий конспект самого себя, в котором – всё самое существенное, остальное – в подстрочных примечаниях, в межстрочных умолчаниях, в подтексте.
yettergjart: (копает)
...написать текст - расплатиться с миром (за факт своего существования, например; да мало ли за что. Вину свою очередную какую-нибудь компенсировать - а то и общую свою виноватость в целом) той монетой, какой можешь. - Да, мелкая монета, медная, мусорная, замусоленная ("на паперти стояла"). Но это же лучше, чем не платить совсем.
yettergjart: (счастие)
(1) «Активист партии здравого смысла…»: Воспоминания об Александре Агееве / Отв. ред. О.В. Епишева; сост. и примеч. С.А. Агеева и А.Ю. Романова. – Иваново: Издатель Ольга Епишева, 2016.

* Литературный критик Александр Агеев – мой пред-предшественник в «Знамени». Это разновидность родства, конечно, - у родства много всяких разновидностей, и это одно из важных. Конечно же, такого человека надо знать. - В «Фаланстер» как зайдёшь, так вечно уйдёшь с чем-нибудь непредвиденным (и со страстной тоской от ограниченности жизни и её ресурсов, ну тут уж никуда не денешься).

(2) Андрей Фатула. Русины: кто они такие?: Славянский мир. – М.: Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, 2016.

Ну и ещё закупила два экземпляра собственной книжечки для дарения кому захочется, - у меня уже все кончились. (Кстати, только что сообразила, что сегодня год с тех пор, как она вышла, - и оказалась за этот год, на непрекращающееся моё благодарное и растерянное удивление, прочитанной нежданно многими хорошими и внимательными людьми, и это ещё один из больших и незаслуженных даров мне от – ну, скажем так, Мироздания.)
yettergjart: (Default)
Мнится, дело пойдёт – по крайней мере, имеет очень большой шанс пойти тогда, когда возникает чувственное согласие с предметами, которые с ним связаны, когда есть чувственная симпатия к ним. Предметы, мнится, сами за собою во многом потащат те душевные и умственные процессы, которые нужны для выполнения соответствующего дела, сами направят их в нужные русла, - и правда в этом отчасти есть, потому что предметы настраивают человека – как целое, как умственно-чувственное единство – на то, к чему они имеют отношение.
yettergjart: (копает)
И подумала я о том, что по-настоящему могу жить только в режиме самосжигания. О, это не отменяет и, увы, не упраздняет ни лени, ни медленности, ни необязательности, ни того самого, что называется красиво клацающим латинским словом прокрастинация. Просто стоит мне поддаться всем этим собственным природным свойствам, как я немедленно получаю зашкаливающую тревогу и мучительное падение самооценки. Самосжигание, надрыв, гиперэксплуатация самой себя и сладостное истребление собственного ресурса, при всей их как будто бы тоже мучительности, оказываются при этом просто счастливо спасительными: они избавляют и от тревоги, и от почти безнадёжно низкой самооценки, пока длятся. Парадоксальным образом, эта максимальная, казалось бы, несвобода даёт надёжную иллюзию свободы, в которой можно дышать.
yettergjart: (копает)
Обучаться делу любой степени новизны означает (чуть ли не прежде всего) нахватываться новых интуиций. Не пониманий даже «головой», а чувств – спиной, кончиками волосков на коже – что, когда, в каком порядке и в каком объёме следует делать. – Человек умеет что бы то ни было, когда у него относительно этого есть вот такая совокупность интуиций, - скорее всего, не вполне, а то и вовсе не поддающихся рациональному моделированию.
yettergjart: (Default)
...иногда (да на каждом шагу), проборматывая человеческие ситуации, говоришь "мы" вместо "я" не потому, что мнишь соответствующую черту общечеловеческой - да и не потому, что не интересуешься собственною персоною (как ею, родимой, не интересоваться), - но просто чтобы не оставаться одной.
yettergjart: (toll)
Проживший жизнь между игрой и смертью (О книге: Лифшиц / Лосев / Loseff: Сборник памяти Льва Лосева / Под редакцией М. Гронаса и Б. Шерра. – М.: Новое литературное обозрение, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/08/prozhivshiy-zhizn-mezhdu-igroy-i-smertyu/

losev.png
yettergjart: (sunny reading)
(1) Юрий Казарин. Пловец. – М.-Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017;

(2) Валерий Подорога. Время после. Освенцим и ГУЛАГ: мыслить абсолютное Зло. - М.: РИПОЛ классик, 2017. - (KAIROS)
yettergjart: (Default)
Пока я сидела безвылазно тринадцать с лишним, а считая от первой публикации – все двадцать лет в «Знание-Силе» (самый долгий мой рабочий опыт, вообще – самый долгий опыт социального постоянства, превзошедший даже бесконечный опыт обучения в советской средней школе), - пусть даже работая при этом на все мыслимые стороны и продолжая это делать по сию минуту, я наращивала себе опыт интенсивности, постоянства некоторых несущих внутренних структур. Теперь настала (очередная – но давно не бывавшая) пора опыта экстенсивного, с резким расширением границ, с изменением структуры навыков. Мудрено ли, что я чувствую себя такой беспомощной.

В сущности, это совершенно нормально.
yettergjart: (Default)
Почему-то пуще прочего, сильнее и прежде всех отдельных и конкретных умений (почти ни одним из которых, впрочем, толком не обладаю) ценю я талант быть (способный – я совершенно уверена - достигать и степеней гениальности), дар быть самим собой – одна из самых таинственных вещей на свете, странный и неулавливаемый формулировками дар силы и гармоничности существования, разлитый по всему существу человека; цветение бытия в человеке – предшествующие всем смыслам. Это бесконечно важнее, сильнее, самодостаточнее и, повторяю, таинственнее «даже» умения писать буковки на бумаге. Подумаешь, буковки на бумаге.

Может быть, я потому именно всё это так ценю – и отдельные умения в их многообразии, и талант быть, и даже «буковки на бумаге» - что ничего из этого у меня нет. (Включая и тот дар, который про буковки на бумаге, в этой области я, нечего обманываться, тоже не сотворила ничего существенного – и понятно, что уж не сотворю; но это даже, честно сказать, неинтересно, - настолько ясно уже, что это не главное.) Понятно же, что человека волнует и влечёт то, чего он лишён. И, может быть, как раз стоило быть этого лишённой, чтобы как следует, восхищённой полнотой зрения всё это увидеть.
yettergjart: (Default)
Вот ведь как развиваются отношения с текстами, которые приходится писать? Схема совершенно жёсткая и воспроизводящаяся с исключительной верностью. - Вначале думаешь: я этого никогда, ни за что не напишу. У меня в голове нет об этом ни одной мысли, во всём существе моём – ни одной располагающей к этому способности. – Продолжаешь тем, что чувствуешь выделенное тебе на текст количество знаков всё более недостаточным: недостижимое и мучительно-избыточное сперва, оно затем начинает тебя всё более и более теснить, начинаешь возмущаться, почему нельзя написать больше (как только это чувство появилось, можно быть уверенной: дело пошло). -Заканчиваешь же тем, что выдираешь себя из текста с сожалением, покидаешь его, как обжитый дом, который бы ещё строить и строить.

Не так же ли, вот скажите, не так же ли обстоят дела с любыми новообживаемыми ситуациями вообще?

Мир – текст, истинно вам говорю.
yettergjart: (Default)
Сама мысль о принципиальной, хотя бы теоретической возможности роста, само знание об этой возможности помогают вытерпеть факт собственного (по совести говоря и по большому счёту измеряя – непреодолимого) ничтожества. Она, конечно, этого ничтожества не отменяет, но, по крайней мере, благодаря ей с ним становится возможно жить и дышать.
yettergjart: (Default)
Я из тех, кому больно от самих себя, но сама и виновата.

Виновата, естественно, недостатком усилий. Только им одним.
yettergjart: (toll)
«Усадьба – в основе всей русской культуры» (Интервью с историком русской усадебной культуры Марией Нащокиной) // Знание – Сила. - № 8. – 2017.

SAM_6849.JPGSAM_6848.JPG
yettergjart: (Default)
Ну да, ещё одна молодость. Неожиданно, признаться. – Начало нового дела – всегда молодость (беспомощность и необходимость обрастания навыками, а пока не обрастёшь – ты без них как без кожи, и кости мягкие – стоишь нетвёрдо. На самых первых порах – просто младенчество). – К великому счастью, молодость не первая, уже есть запасы твёрдости, наработанные на других материалах, - и твёрдости, и осторожности, и умения защищаться (в том числе – от собственной глупости, наивности и возможных поражений), и сильно меньше одного из самых сумасшедших и опасных компонентов молодости - эйфории, но она и из самых необходимых её компонентов, без эйфории какая же молодость.

Чем больше молодостей у человека, особенно – по полной программе прожитых, тем, наверно, он экзистенциально крупнее, а? (Ах, как я люблю экзистенциальную крупность, мало что так люблю, как её.) Человек измеряется количеством начал, а?

(Причём то, что всякое начало хорошо бы доводить до спелой сердцевины и зрелого конца, а то безответственно как-то, при этом вопрос очень отдельный. – Да, разумеется, но сейчас дело не в этом.)

И ещё я всегда страшно ценила людей, до замирания в трепете перед ними, отваживающихся резко и крупно менять свою жизнь, особенно в так называемых поздних возрастах, когда уже вроде бы всё затвердело. Вот чуть ли не за один только этот жест ценила всегда, практически независимо от результатов этих перемен, которые, понятно, могут быть очень всякого качества. Мне этот жест казался (да и кажется) даже этически значимым: как особенно радикальный акт ответственности за свою жизнь. (Тема ответственности – одна из тех, перед которой, вокруг которой я, довольно бесплодно, но и довольно навязчиво, топчусь всю жизнь.) (Перед кем ответственности? – Перед чем-то вроде Мирового Всего, не знаю. Адресат этой отвественности настолько не был никогда важен, что никогда всерьёз и не прояснялся.)

И вот и я туда же. (Это, конечно, не самая крупная по масштабу из перемен; пуще всего я ценила с довольно раннего сознательного возраста – почему-то - людей, переселяющихся в чужую культуру. Думаю и даже надеюсь, что меня минует чаша сия, но нынче мы, к счастию, не об этом.)

А я-то уже совсем было собралась врастать в старость.

Я, конечно, всё равно в неё буду врастать, никуда не денусь, - но параллельно с ещё одной молодостью.

Старость молодости не отменяет – но и сама не отменяется ею, вот ведь что.

Дикий шиповник и белый, белее любого )
yettergjart: (копает)
Помнится, кто-то пожелал себе на недавний день рождения побольше работы, для пущей интенсивности жизни. – Да пожалуйста, дорогая! – сказало Мироздание. – Только попробуй, - пригрозило Оно, - вякнуть впредь, что мечты не сбываются.

И с нынешнего дня ваш покорный библиофаг, не оставляя «Знание – Силы», будет исполнять обязанности редактора отдела публицистики и библиофагии ой, то есть библиографии в журнале «Знамя». Et incipit vita nova.

SAM_6839.JPG
yettergjart: (Default)
Вспомнилось вдруг – в ответ случайно найденной фотографии из детства; пусть будет и здесь, - ФБ – неудобное хранилище нашего всего, а ЖЖ conservat omnia.

1977_Эстакада у метро Парк культуры.jpg

1977. Эстакада у метро «Парк культуры».

Ритм семидесятых, воздух их. Серьёзность детства. Вот отличительная черта детства как состояния, одна из, но из самых главных: оно было очень серьёзным. Ничто так не противоположно детству (вряд ли только моему), как «лёгкое отношение ко всему». Этому лёгкому отношению человек учится-учится всю жизнь, да никак толком и не научится, да, может быть, и не надо, недаром в руки не даётся.

Ещё: детство синестетично насквозь. (И взрослость, на самом деле, тоже, просто она умеет от этого отстраняться, а в детстве это совсем завораживает.) Слова «Парк культуры» - нет, слово «парккультуры», одно, одним выдохом - было жарким и душным, как разогретый асфальт, пыльным и синеватым, и притом округлым, компактным, вполне убираемым в карман. (Слова были разного размера, были и громадные, застилавшие полнеба.)
yettergjart: (Default)
Пожалуй, если есть чувство, определяющее во мне – теперь, на 53-м году – всё остальное, то это – чувство хрупкости (а потому, неразделимо - и драгоценности) всего живого. Впрочем, и неживого тоже, потому что и оно – живое.
yettergjart: (toll)
Потому и обжигает (О книге: Алексей Миллер. Нация, или Могущество мифа. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2016) // Дружба народов. - № 7. - 2017. = http://magazines.russ.ru/druzhba/2017/7/potomu-i-obzhigaet.html

Миллер_Нация.jpg
yettergjart: (Default)
Просмотревши знание-сильские гранки, решила остудить мозги свои бродящим по фейсбуку флешмобом про 10 умений, потому что сокрушающе завидую всем, у кого этих умений набирается в количестве как минимум 10-ти, будучи уверена, что я у себя столько ни за что не наберу. Но если постараться и повспоминать, а? (Но запишу сюда, чтобы сама не забыла, что вообще умею-то, - здесь удобнее искать.) - Итак, я точно умею:

(1) Быстро читать тексты (почти) любой сложности (при условии, что я понимаю в предмете);

(2) Быстро писать тексты почти любого объёма, предпочтительно в жанрах рецензий на книжки (предпочтительно нон-фикшн), репортажей об интеллектуальных событиях и эссе о чём-нибудь философическом; вообще - импровизировать письменно;

(3) Делать интервью с интеллектуалами;

(4) Редактировать тексты, приводя их из дикохаотического вида в изящно-космизированный;

(5) Переводить с венгерского и на венгерский письменно и устно;

(6) Чувствовать человека по почерку и формулировать то, что вычувствовано;

(7) Быстро принимать решения и (иногда даже, но нужно подходящее состояние) генерировать идеи и быстро перестраивать свои действия в соответствии с принятым;

(8) Слушать собеседников, не забивая их собой, интересоваться людьми, вчувствоваться в чужие состояния и учитывать их, понимать то, что мне не свойственно, прощать (то, что я этому научилась, - думаю, самое. нет, САМОЕ большое моё достижение за 52 года жизни. Это один пункт, потому что один комплекс умений, сливающихся почти в одно);

(9) варить кофе;

(10) печь блины.

Ура! Набралось!! :-P
yettergjart: (toll)
А о некоторых людях, бывает, так скучаешь, что начинаешь даже писать их почерком (ну, похожим, конечно, - вполне осознанно воспроизводя некоторые его черты) – чтобы пережить не то чтобы даже их присутствие, а сильнее: их самих изнутри. Присвоить чужой, заведомо тебе не данный и не достижимый для тебя, телесный опыт и сделать его - стало быть, и его носителя - максимально близким.

September 2017

S M T W T F S
      1 2
3 4 56789
1011 1213 14 1516
1718 1920 21 22 23
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios