yettergjart: (грустно отражается)
Вовремя написанный небольшой законченный текст – таблетка от бессмыслия. По крайней мере, если не от бессмыслия как такового, то от острых симптомов его переживания - точно.

Что разрушает и выжигает человека – то же самое, глядь, его и гармонизирует, причём два этих действия не отменяют, не смягчают и не уравновешивают друг друга, но прямо друг из друга следуют и, по всей видимости, в конечном счёте являются одним и тем же.

А это картинка ради красоты, поскольку, пока голова моя в содружестве с руками изготавливает тексты, воображение, ничем не стесняемое, жадно бродит по Москве и набирается там полноты жизни – и это одно из тех мест, куда оно заглядывает особенно охотно.

Сергей Волков. Раннее утро на Чистых прудах )
yettergjart: (sunny reading)
Анна Аркатова. Стеклянное пальто. - М.: Воймега, 2017.
yettergjart: (копает)
Отвыкла отдыхать совсем, и это, конечно, страшно обедняет личность (лишая её больших, самоценных объёмов необязательного – и таким образом. по существу, объёма вообще). Отвлекаться – умею, и это худо-бедно выполняет функцию отсутствующего отдыха (потому что какая-то доза необязательного всё же нужна, иначе внутреннее зрение становится совсем плоским), отдыхать – нет (это совсем разные типы внутренней организации). Без тревоги, вечно родственной ей (почти не отличимой от неё) вины и состояния взведённого курка не чувствую жизни, не понимаю сама себя, не понимаю, что с собой помимо этих состояний делать.
yettergjart: (Default)
Пожалуй, самое лучшее, что у меня вообще получилось к моему пятьдесят одному (странному очень, ну да ладно) году – это чувственное согласие с миром, причём, что особенно важно, - с миром ближайшим, предметным, с которым в начале жизни, в первой её половине отношения были трудными и неровными, полными напряжений; динамическое равновесие с ним, умение с ним договариваться.

Всё остальное у меня, по большому счёту, не получилось.

Но ведь и это много.
yettergjart: (зрит)
Очень занимают меня разные формы благодарности миру за собственное существование. Чувство её необходимости, потребность в ней бывают так пронзительны – до перехвата дыхания – что, кажется, перетолкуешь в эту благодарность, в орудия её любые формы существования. Подумаешь, что в этом качестве может быть истолковано и прожито даже простое – зато жадное, внимательное, во все глаза – всматривание в него, впитывание его в себя.

Турин. Альпы. )
yettergjart: (ködben vagyunk)
Есть (по меньшей мере) два вида совпадения с городами, - я различаю их как «культурный» и «личный» или «личностный» (в этом последнем, конечно, есть культурные компоненты, а в первом, разумеется, изрядно личных черт, поскольку никакая культура иначе, как лично, и не усваивается). Обобщенье дико, но мне ласкает слух оно, - упорно кажется мне, будто в итальянских городах (о чём мне уже случалось здесь говорить) человек русской культуры – особенно выросший в тех пространствах, что сформированы сталинской архитектурой, воспитанной на итальянских образцах, не чувствует себя чужим, а, напротив, весьма органично, - с ним на каждом шагу случаются разного рода узнавания. Именно так я, дитя Ленинского и Ломоносовского проспектов в Москве, чувствовала себя нынешним апрелем в Падуе, - всем телом понимая её арки, колоннады, изгибы её улиц, особенно – её колористику, родную совершенно: охра да терракотта, рыжее, песочное, глиняно-керамическое, золотистое, янтарное, нежное и жаркое, цвета заката, цвета осени, цвета огня (это ли не дом 18 по Ломоносовскому, это ли не сказочный замок Дома Преподавателей, не дом ли 68 по Ленинскому смотрят на тебя другими лицами? Не арки ли домов 70 и 72, давно уже части твоего собственного тела, пропускают тебя через себя? Так бывает во сне, когда знакомые люди являются в иных обликах, но ты всё равно точно знаешь, что это они). Не отторгает, человекосоразмерная, обнимает со всех сторон, не стискивая, вписывается в твои движения, вписывает тебя в свои. Это совпадение первого типа.

А вот - второго: внезапное, укоренённое не очень понятно в чём – хотя докопаться, конечно, можно – персональное чувство родства с городами, которые вроде бы на твоё изначальное пространство не похожи, но, попадая в них, чувствуешь настолько растерянно-дурацкое «дома», настолько априорное «ну да, правильно, так и должно быть», что начинаешь сомневаться в собственном неверии в переселение душ. Так – до мучительного - обернулось с Варшавой, и сталинская высотка, прямолинейно цитирующая столь же изначальное ГЗ МГУ (казалось бы – узнавать взахлёб), имела к этому наименьшее отношение – «она вообще не отсюда», «этого тут не было». (По типу внутренних движений это очень родственно тому, что возникает при взгляде на фотографии семидесятых годов, времени детства, плоскости всех отсчётов: «так и должно быть», а остальное – отход от некоторой интуитивно понятой нормы, от естества – неважно, к лучшему или нет, важно, что отход и сдвиг.)

Падуя: )
yettergjart: (копает)
Кто проспал круглый стол по Марине Цветаевой, тот явно я, хотя, честное слово, ему решительно стоило бы быть кем-нибудь совсем другим.

Зато одно из самых насыщенных, осмысленных, самых собирающих разрозненное и вообще настоящих форм существования – сидеть целый день за письменным столом и неторопливо писать, не делая больше ничего, ответвляясь в разные, ждущие будущей разработки, ответвления, - настолько, что по насыщенности и подлинности оно вполне может соперничать, например, с пересечением больших пространств от, скажем, Любляны до Турина (из моих ближайших впечатлений самым интенсивным было именно это).

морда на клавиатуре.jpg
yettergjart: (toll)
[О книгах:]

(1) Николай Байтов. Энциклопедия иллюзий / Вступ. ст. И. Гулина. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – (Новая поэзия);

(2) Ирина Василькова. Южак. М.: Воймега, 2016;

(3) Сергей Гандлевский. Ржавчина и желтизна. – М.: Время, 2017. (Поэтическая библиотека);

(4) Генделев: Стихи. Проза. Поэтика. Текстология / Сост. и подгот. текстов Е. Сошкина и С. Шаргородского; коммент. П. Криксунова, Е. Сошкина и С. Шаргородского. – М.: Новое литературное обозрение, 2017;

(5) Виктор Кривулин. Воскресные облака: стихотворения / Сост. О. Кушлина, М. Шейнкер. — СПб.: ООО «Издательство «Пальмира»; М.: ООО «Книга по Требованию», 2017. - (Часть речи).

// Воздух: журнал поэзии. - № 1. – 2017.

170517_Воздух.jpg
yettergjart: (sunny reading)
(1) Воздух. - № 1. – 2017;

(2) Сигизмунд Кржижановский. Мысли разных лет / Вступительный очерк, составление, постаничные примечания В. Перельмутера. – М.: SAM&SAM, 2017;

(3) Хельга Ольшванг. Голубое это белое: Книга стихов. – М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2016. – Книжный проект журнала «Воздух», вып. 76.\;

(4) Полина Барскова. Воздушная тревога: Книга стихов. – Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. – (Поэзия без границ);

(5) Станислав Львовский. Стихи из книги и другие стихи. – Ozolnieki: Literature Without Borders, 2017. – (Поэзия без границ);

(6) Виктор Кривулин. Воскресные облака: Стихотворения. – СПб.: ООО «Издательство «Пальмира»»; М.: ООО «Книга по требованию», 2017. – (Часть речи);

(7) Сухбат Афлатуни. Дождь в разрезе. – М.: РИПОЛ классик, 2017;

(8) Глеб Шульпяков. Саметь: Книга стихотворений. – М.: Время, 2017. – (Поэтическая библиотека);

(9) Обман зрения: Разговоры с Элом Казовским / Перевод с венгерского О. Якименко. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017;

(10) Ольга Берггольц. Мой дневник. Т. 1: 1923-1929 /Составление, текстологическая подготовка, подбор иллюстраций Н.А. Стрижковой; вступительная статья Т.М. Горяевой, Н.А. Стрижковой; комментарии, указатели О.В. Быстровой, Н.А. Стрижковой. – М.: Кучково поле, 2016;

(11) Чарльз Кловер. Чёрный ветер, белый снег. Новый рассвет национальной идеи. – Пер. с англ. Л. Сумм. – М.: Фантом пресс, 2017;

(12) Мария Степанова. Против лирики. – М.: АСТ, 2017. – (Ангедония. Проект Данишевского).

библиофаг, уймись же ты наконец )
yettergjart: (Default)
…но тут же подаёт голос и ещё одна часть многосоставного человеческого существа и говорит следующее:

Между прочим, если ходить по вечерам куда бы то ни было – отрываясь от неотменимых занятий, на которые приходится тратить день, - это дробит цельность дня, прерывает связи, образующиеся в нём между разными блоками деятельности. Сидящий дома и долбящий одно и то же культивирует цельность.

Но ходящий в разные места тоже ведь получает цельность, - только более разносоставную, а значит, разностороннюю, - робко возражает кто-то (и не разобрать, кто) из её внутренних оппонентов. – Более интересную и насыщенную, вообще-то, цельность.

Да, - сурово отвечает собеседница, - только цельность из всего этого разнородья и разносоставья надо ещё срастить, надо её в себе воспитать, - иначе ничего ты, душа моя, кроме эклектики и хаоса, не получишь.
yettergjart: (Default)
А, вот ещё милая тема для невроза (невроз, как известно, вещь тематизированная): образование – жизнь, а необразованность – смерть. –Цепляясь за «образование», нагребая его себе как можно больше – цепляешься, на самом деле, за жизнь, боясь исчезновения.

При этом некоторая другая, не охваченная неврозом часть тебя – поскольку в человеке всегда найдётся много разных частей – наблюдает за этим процессом и думает о том, что всё это суета, а не суета – сосредоточиться на главных, крупных и медленных вещах жизни – существующих, знамо дело, до и помимо всякого образования, детализированных культурных артикуляций, – да и созерцать их.

На что часть, неврозом охваченная, ответствует: оно конечно, только без образования (без правильной постановки оптики) ты о наличии таких вещей просто не догадаешься – или вообще примешься созерцать что-нибудь не то – и, наконец, качественная выделка образованием твоей личности не сможет не сказаться на качестве твоего созерцания, даже если ты этого не заметишь.

(Ну и вообще, - добавит третья, совсем редко подающая голос часть, - с чего ты, голубушка, взяла, что надо бояться смерти и исчезновения, когда она – такая же часть естества, как рождение и становление, и так же предполагается ими, как выдох предполагается вдохом? Поди-ка вдохни да не выдохни!)
yettergjart: (Default)
Не успевая ничего, не смогла пойти в Сахаровский центр на обсуждение книги Кловера о корнях нынешнего русского национализма. Сильно жалею, ибо существенно, но деваться некуда, обещания надо выполнять, и так со всех сторон стыдно, сижу, выполняю. – Думала в связи с этим о том, что есть книги и интеллектуальные факты, в жизни которых важно присутствовать и участвовать, но у этого присутствия и участия мыслимы разные формы. Не получается одна – стоит найти другую. Не присутствуешь во плоти – выговори письменно, но так или иначе отработай.

Грущу я ещё и потому, что мне хотелось бы и чувствуется важным быть в собравшейся там человеческой среде, чего никакое писание букв на бумаге / экране, конечно, не даёт. Это очень похоже на тянущуюся с юности, если не со времён ещё более ранних, устойчивую и мучительную тему моей «недочеловечности», собственно, это та же самая тема и есть, но тут уж, видимо, ничего не поделаешь.

А ещё думаю о том, что всякого рода поэтические и интеллектуальные события, которыми, к счастью, пока ещё изобилует стольца нашего печального отечества, я воспринимаю как продолжение и замещение своего так толком и не состоявшегося, состоявшегося только формально высшего образования – как не то что заполнение в нём дыр, - дыры эти так велики, что не заполнить ни сразу, ни вообще вовек, - но как указание направлений для их возможного, постепенного, терпеливого, но, конечно, обречённого заращивания. (Работу с её дурацким многописанием и многочтением, я, собственно, чувствую и рассматриваю точно так же, - только она у меня заменяет дневную форму образования и заращивает дыру на её месте, а всякие происходящие по вечерам лекции, дискуссии, презентации книг и поэтические вечера замещают образование вечернее. Поэтому манкирование и тем, и другим вызывает жгучее чувство вины, совершенно родственное тому, что связано с неполученным образованием – и чуть ли не тождественное ему.)

Понятно, разумеется, что на 52-м году набирать образование – это примерно так же, как собираться в дорогу, из которой ты уже вернулся. Прямо говоря, оно уже не пригодится – для того, для чего, по всем своим смыслам, предназначено. Разве что способствует (мнимому) душевному успокоению: гештальт закрыть. Но это тоже очень похоже на невротическое расчёсывание: чем больше чешешь, тем оно больше чешется, и раздираешь себя до крови, то есть, на самом деле, - разрушаешься.

Отличительная черта, думаю я, неудачников в том, что они чувствительнее, восприимчивее прочих к разного рода заместительным, компенсирующим формам того, в чём потерпели неудачу. и особенно чувствительны в том случае. если потерпели её по собственной вине.

Неудача – жизнеобразующая вещь, да.
yettergjart: (sunny reading)
Вестник Самарской гуманитарной академии. – Серия «Философия. Филология». - № 2 (20). – 2016. [авторский экземпляр]

Трудофф, соответственно, вот такие плоды:

Корни универсальности (О книге: Европейский словарь философий: Лексикон непереводимостей / Под руководством Барбары Кассен. Перевод с французского. Т. 1. – Киев: Дух i лiтера, 2015) // Вестник Самарской гуманитарной академии. – Серия «Философия. Филология». - № 2 (20). – 2016.
yettergjart: (копает)
Из зоны слепоты и инерций (О книге: Жорж Перек. Зачарованный взгляд. Перевод с фр. В. Кислова. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017. - (Orbis pictus) ) // http://inkyiv.com.ua/2017/05/iz-zony-slepoty-i-inerciy/

Перек_Зачарованный взгляд.png
yettergjart: (az üvegen)
Пространство - ковш для зачерпывания времени, воздуха и света. Для этого только и нужно. Иначе им совсем не в чем было бы задержаться.

Конечно, они всё равно в нём не удерживаются, - сквозящий ковш, сквозной, - но едва заметные их частички, капельки оседают на стенках пространства, впитываются в них, оплотневают, - и пространство постепенно начинает из них состоять: всё больше из них, всё меньше из самого себя.

Пока, может быть, не исчезает совсем.

Затем и ходим в разные пространства: за исчезающим, исчезнувшим временем, за осязаемыми - чтобы рукой пощупать можно было - доказательствами того, что смерти ну хоть сколько-нибудь, ну хоть совсем чуточку нет.
yettergjart: (Default)
Ольга Седакова: «Данте – труд совести для стихотворцев» [Интервью с Ольгой Седаковой о переводе "Божественной комедии"] // http://literratura.org/issue_publicism/2269-olga-sedakova-dante-trud-sovesti-dlya-stihotvorcev.html#sel=

Седакова.jpg
yettergjart: (плоды трудофф)
Оттолкнуться от истока (О книге: Геннадий Каневский. Сеанс: Стихотворения. – М.: ТГ Иван-чай, IvanchaiPublishers, 2016) // http://literratura.org/issue_criticism/2264-olga-balla-gertman-ottolknutsya-ot-istoka.html

Каневский_Сеанс.jpg
yettergjart: (Default)
Лучшее средство от страха перед грядущим самолётом, как известно, - написать ещё один текст, и, разумеется, принято оно было, но не помогает даже оно.

Жаль расставаться с Италией, ан в ситуации совершенной своей безместности здесь (и где бы то ни было, кроме разве глубокоукореняющего города М - и нет, это не Милан, и дни там облачны и кратки) делать нечего. Укоренённость в хорошо обжитом пространстве сообщает человеку объёмность и медленную глубину, греет, как тёплая шкура, расширяет человека до размеров самого этого пространства - да и ещё шире. В чужом пространстве обретаешь мнимую легковесность, картонность, условность, болтаешься там, как пустышка. Своё пространство насыщает подлинностью.

За нею и летим.
yettergjart: (копает)
Почти в стадии возможности: Wzzzj и другие штуки Андрея Левкина (О книге: Андрей Левкин. дым внутрь погоды. - Рига: Орбита, 2016) // http://www.svoboda.org/a/28471810.html

Левкин_Дым.jpg
yettergjart: (Default)
Кому не спится после бурного рабочего и пешеходного туринского дня одновременно, тот пусть сам себе даже не рассказывает, что типа очень устал, - это неправда совсем. В моей персональной теории бессонницы, она же и ее терпеливая практика, есть пункт, согласно которому бессонница и сопутствующий ей парадоксальный избыток сил (которые, казалось бы, целый день только и делала, что тратила) - свидетельство того, что от дня сохранился недорастраченным - или не растраченным вовсе - некоторый остаток, что в нем не было прожито что-то важное, и оно требует проживания, пусть даже инопроживания, в каких-то замещающих формах, но требует непременно.

В моем и в сегодняшнем случае это, скорее всего, три неотменимых и насущных вещи: уединение, молчание и (созерцательная) пассивность. Вот эти состояния должны быть прожиты непременно, без них человек мелок, как в смысле отсутствия крупности, так и в смысле отсутствия глубины. По крайней мере, если этот человек - я.

Думала еще о том, что во всякой жизни есть свой набор первовопросов и первосюжетов, "матричных" первоситуаций, которые, будучи раз пережиты в начале (как правило) жизни, затем всю эту жизнь продумываются, отрабатываются, проясняются. (И первотравм, да, как без этого.) К одной из таких групп первовопросов принадлежат у меня, известное дело, темы "своего и чужого", обживания чужого, превращения его в свое. Поскольку в свое впемя у меня одним из ведущих первосюжетов стала попытка, довольно (перво)травматическая, начала жизни в Праге в 15 лет, отныне всякий раз, попвв в чужую европейскую страну, я проигрываю внутри себя сюжет "как бы я начинала здесь жить", сюжет такого же неуютного и отчужденного отрочества здесь (Европа западнее бывших советских границ вообще синонимична у меня, до навязчивости, теме начала жизни). Так вот, теперь мне кажется, что с Италией у меня получилось бы - все то, что так горько (в конечном счете) не получилось с Чехией. И даже знаю - ну, догадываюсь, конечно, но догадываюсь так уверенно, что будто бы и знаю - почему. У меня с Чехией не случилось чувственного очарования ею, вообще - чувственного родства (что в отношениях со странами и городами не менее важно, чем в отношениях с людьми). Там именно на этом уровне было много отталкивания. Чувственного совпадения не получилось. - С Италией, как ни странно, мнится, что получилось бы. По крайней мере, теперь оно получилось.
yettergjart: (плоды трудофф)
Место становящегося времени (О книге: Григорий Амелин. «Менины» Веласкеса: Картина о картине. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/05/mesto-stanovyashhegosya-vremeni/

Амелин_Веласкес.pngумс
yettergjart: (Default)
Любляна. Город-конспект чуть ли не всего европейского опыта сразу, взаимоналожение альпийских, балканских, средиземноморских матриц, австро-венгерской памяти, итальянского влияния, славянской индивидуальности, которую пока не могу ухватить (и не будет времени, по меньшей мере в этот раз, - завтра уезжать в мучительно будоражащий воображение Бог знает с каких пор Триест. А ведь я – уже! – хочу сюда ещё.). Сильнее всего, интенсивнее всего в ней для моего, пристрастного, конечно, глаза то, что осталось от Австро-Венгрии. Очень уютная. Очень сдержанная. Очень закрытая. То – в сердцевине центра – обернётся, до пронзительного узнавания, старым Таллином, то вдруг модерновой Ригой – безудержно цитирует другие города, прячась за их масками. То напомнит Прагу – без, однако, её экстатического напряжения, то – ещё больше того – Карловы Вары, но опять же без их жирного имперского избытка. Очень тихая, почти безлюдная на окраинах. Город как бы вполголоса – за исключением совсем небольших участков центра, - будто нарочно избегающий значительного. В просветах между домами – задавая здешнему камерному существованию неожиданный масштаб - видны горы со снежными вершинами. Чистое, страшное, сырое, неприрученное бытие.

Read more... )
SAM_1883.JPG
yettergjart: (копает)
А ещё среди сильнейших стимулов работы - страх перед тем, что "больше не получится". Страх перед пространствами, не занятыми работой, перед пустотой, которую вдруг не сможешь победить? - перед жизнью, хотя бы предположительно ускользающей из-под контроля (когда работаешь - всё-таки что-то контролируешь и каждым таким актом работы подтверждаешь в собственных глазах, что да, контролировать собственную жизнь хоть на каких-то участках, вообще - делать её хоть как-то всё-таки можешь.

Да, ленивые доверчивы к себе и к миру, уверены в себе и бесстрашны.
yettergjart: (Default)
- почти скорописью.

Иные / чужие города не дают смыслов (для смыслов всё-таки требуется большая работа глубины), зато дают множество плодотворных предсмыслий, множество семян для будущего терпеливого проращивания. Столько сырья, что до него, до самого его количества, до собственной способности справиться с ним надо будет ещё долго-долго дорастать.

Падуя, апрель 2017:Read more... )
yettergjart: (копает)
Кто сидит, составляет список дэдлайнов на майские выходные, тот точно я.

Кто надеется работать над запланированным вечерами, днём гуляя по прекрасным иным городам, - тот ещё более я, дальше уж прямо некуда.

И думаю я в связи с этим о том, что когда постоянно живёшь в ситуации (знамо дело, искусственно создаваемого) стресса, то рано или поздно начинаешь воспринимать его как нормальный режим существования. Просто обживаешь, как и всякую другую данность. Расставляешь – внутри создаваемых напряжением стен – мебель и развешиваешь картинки по стенам.

А блокнот для записей всего соответствующего носит утешительное, жизнеутверждающее название:

Read more... )
yettergjart: (Default)
Больше никогда (О книге: Полина Жеребцова. Ослиная порода: повесть в рассказах. — М.: Время, 2017. - (Документальный роман)) // http://inkyiv.com.ua/2017/04/bolshe-nikogda/ ; http://gertman.livejournal.com/228193.html

Жеребцова_Ослиная порода1.jpg
yettergjart: (Default)
Это непременно должно быть и здесь, а то затеряется на фейсбуке.

Нашла в исторической фотогруппе Вконтакте («История Москвы в фотографиях»), жадно отвлекаясь от работы, фотографию одного из изначальнейших пространств своей жизни, которой раньше никогда не видела. 1956 год. Строится дом 15 по Ломоносовскому, виден забор только что построенной 11-й школы и справа - едва возникший дом 70. (Наш дом за спиной фотографирующего.)

(Этот высокий школьный забор достоял до моего вполне сознательного возраста, и потом сменился таким же бетонным, но низким, и совсем потом – высоким металлическим, который уже не вызывает ассоциаций с началом жизни. – Но всё остальное цело, живо, мудро, памятливо.)

Могу ли объяснить, как странно и сильно видеть этот генезис изначального, молодость вечного?

По крайней мере, можно попробовать. Это - как видеть возникновение собственного тела до присущего ему - и, мнится, неотъемлемого от него - сознания (потому что пространство - наше большое тело, несомненно, влияющее на душу не хуже малого и вообще не менее чутко с нею связанное.).В этом есть что-то от подсматривания, от видения того, чего видеть в некотором смысле нельзя: тайны возникновения условий твоего собственного существования.

Видение таких фотографий – заглядывание за собственный предел, прикосновение к границе жизни и смерти.

1956. Строительство на Ломоносовском проспекте. Автор В.А. Белявский.

1956. Строительство на Ломоносовском проспекте. Автор В.А. Белявский..jpg
yettergjart: (копает)
Переизобретение взгляда: логика метафоры (О книге: Андрей Балдин. Новый буквоскоп, или Запредельное странствие Николая Карамзина: Книга эссе. – М.: Бослен, 2016. // Октябрь. - № 2. - 2017. = http://magazines.russ.ru/october/2017/2/pereizobretenie-vzglyada-logika-metafory.html

Балдин_Буквоскоп.jpg
yettergjart: (копает)
Но из этогоследует, между прочим, ещё и то, что ленивые – и более доверчивы (в отношении мира вообще), чем те, у кого (невротический) культ усилия, и смелее их, да может, и самооценка повыше: им не надо защищаться от мира (или, например, от самовоспроизводящегося хаоса) хроническими усилиями, не надо постоянно (значит, в конечном счёте - безуспешно) доказывать этими усилиями самим себе, что они чего-то стоят. Лень – это гармония и доверие, смелость и защищённость. «Трудолюбие» или то, что таковым кажется – беспокойство и вечное чувство уязвимости.
yettergjart: (Default)
Следственно: одна из основных моих интуиций – неготовость бытия (и всего вообще, и человеческого в частности); необходимость – настоятельная! – создавать его усилием, преодолением, - недоверие к данному, к дающемуся само-собой. Страх перед отсутствием усилия.
yettergjart: (Default)
…ну и вот ещё: событие, кажется, тогда только по-настоящему было, когда вспоминается, и не раз, - когда всё время к нему возвращаешься и тем самым создаёшь, наращиваешь его, добавляешь ему бытия, - осуществляешь его. Чтобы состояться вполне, ему надо стать точкой возвращения. Случившись всего лишь раз, оно - не более, чем возможность самого себя, - которая вполне способна и не осуществиться.

Поэтому по отношению к прошлому наша задача, в своём роде долг: вспоминать, вспоминать, вспоминать, - поддерживая его в бытии, удерживая в нём. А что при этом (неминуемо) происходит домысливание, в том числе и неконтролируемое – так это нормально. Без домысла и вымысла прошлое не будет самим собой. Это его необходимые компоненты.
yettergjart: (sunny reading)
Ну и ещё прихватил. Право, совершенно случайно.

(1) Павел Зальцман. Осколки разбитого вдребезги: Дневники и воспоминания 1925-1955. – М.: Водолей, 2017;

(2) Константин Пигров, Александр Секацкий. Бытие и возраст: Монография в диалогах. – СПб.: Алетейя, 2017;

(3) Андрей Тавров. Поэтика разрыва. – М.: Русский Гулливер / Центр современной литературы, 2016. – (Гуманитарные исследования)*;

*В электронном виде книжечка эта у меня уже есть и читана, но хочется иметь её во плоти и перечитать вместе с «Нулевой строфой» того же автора.

(4) Владимир Аристов. Статьи и материалы / Премия «Различие». Под ред. К.М. Корчагина и Л.В. Оборина. – М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2017;

(5) Ирина Шевеленко. Модернизм как архаизм: национализм и поиски модернистской эстетики в России. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – (Научное приложение. Вып. CLXIII);

(6) Эрдмут Вицисла. Беньямин и Брехт – история дружбы / Пер. с нем. под ред. С. Ромашко. – М.: ООО «Издательство Грюндриссе», 2017.

И добыча 20.04.17.:

Марина Москвина. Мои романы.
– М.: Эксмо, 2008. – (Большая литература).
yettergjart: (копает)
Интересно, почему, сколько ни работай, хоть в дым уработайся, хоть не имей выходных, хоть вообще ни на что больше времени не трать - всё в топку выполнения обязанностей, - это упорно кажется (сильно) недостаточным?

Думаю, всё-таки потому, что при всём при этом не создаёшь ничего значительного. И никаким количеством усилий - и даже качеством напряжения - этого не создать.
yettergjart: (счастие)
Кто после нечеловечески долгого перерыва (о, стоицизм, о, выдержка, смирение и аскеза!) дорвался наконец до «Фаланстера», тот завис там так основательно, что дозависался до закрытия и отключения на кассе той машинки, которая снимает деньги с карты. Только это и спасло безумицу от окончательного разорения, позволив ей всего лишь избавиться от всей подвернувшейся в карманах наличности. А избавившийся от неё, как известно, лёгок и мал, в точности как тот, кто взошёл на вершину холма.

(1) Александр Бараш. Образ жизни / Предисловие И. Кукулина. – М.: НЛО, 2017. – (Новая поэзия);

(2) Андрей Левкин. Дым внутрь погоды. – [Рига]*: Орбита, 2016;

* Не указано, но я думаю, что Рига.

(3) Леонид Гиршович. Мозаика малых дел. – М.: НЛО, 2017. – (Письма русского путешественника);

(4) Лифшиц / Лосев / Loseff: Сборник памяти Льва Лосева / Под редакцией М. Гронаса и Б. Шерра. – М.: НЛО, 2017;

(5) Дмитрий Замятин. Гунны в Париже: к метагеографии русской культуры. – СПб.: Алетейя, 2017.

Но мыслимо ли завтра не вернуться!? – за отложенными книжками Зальцмана, Стесина и ведь я забыла ещё кого… - Нет. Не вернуться немыслимо.

Хотя, честно сказать, фаланстерское книжное обилие уже очень заставляет задумываться и зачувствоваться об исчерпаемости человеческого ресурса (хотя бы потому, что каждая книга – это единица ответственности, и всё больше шансов в пользу того, что на всю эту ответственность, на все её единицы меня просто не хватит).

Каждый лёгок и мал, кто взошёл на вершину холма.
yettergjart: (пойманный свет)
…ну и вообще, я вам скажу: всё хоть сколько-нибудь достойное внимания пишется в последнюю минуту, случайно (да – желательно одновременно: в последнюю минуту и случайно) и с отчаяния. Всё вообще.

Что написано иначе, то, поверьте, не стоит никакого внимания. Оно мертворождённое.
yettergjart: (toll)
Когда вдруг начинает получаться текст – от которого ты малодушно пробегала дня, наверное, три, то и дело энтузиастически изменяя ему с другими текстами и неубедительно убеждая себя в том, что вот же, всё равно же что-то делаешь, значит, как бы проводишь время не зря (…а обязательное-то стоит…), - так вот, когда он, наконец, вопреки всей этой бесстыдной разбросанности берёт да начинает складываться – это, право, чистое чудо. Не заслуженное, клянусь, ничем, кроме милосердия самого текста – который имеет свои и судьбу, и характер, и волю, и вообще всё, что угодно.

Впрочем, подозреваю и то, что отвлечение от существенного принадлежит к числу необходимых условий работы с ним. Что для успешных отношений с текстом вообще, по определению, стоит не концентрироваться на нём до полного истирания мозгов, как призывает совесть, а, напротив того, как следует от него поотвлекаться. Может быть, даже и вырастить изрядную степень вины перед ним, которая потом вытолкнет в писание этого текста так, что просто деваться будет некуда, но это уже немного другое. Я же сейчас – о вызревании текста, о создании ему этими отвлечениями своего рода латентного, внутриутробного периода, во время которого ты занимаешься любой мыслимой фигнёй вещами, принципиально не имеющими к тексту отношения и без которого он просто не созреет и не напишется.
yettergjart: (Default)
Есть эрос-жалость (очень властный), эрос-родство – сильнейшее и сразу, прежде любых аргументов, переживание братства в существовании (есть, наверняка, и многие другие, но вот эти два знаю хорошо и почти изначально), и они ничуть не слабее эроса традиционно понятого – того, что влечёт друг к другу разнополые существа, и не менее жгут, и не менее подчиняют себе. Этот последний – всего лишь частный случай, один из многих, просто он, волею некоторых судеб, более всего осмыслен и, так сказать, культурно артикулирован. Общий же корень всех этих осознанных и неосознанных разновидностей – чувство единства и взаимотяготения, взаимосоотнесённости, взаимопронизанности всего сущего.
yettergjart: (Default)
(На уровне мысли - банальное категорически, на уровне чувства, непосредственного переживания - совсем нет, так почему-то бывает.)

Поймала себя на внятном чувстве того, что буквально всё, что угодно (особенно же - то, что мучает и раздражает), может быть использовано... ну нет, не для самосовершенствования, в совершенство я слишком не верю, а имя его слишком пафосно, - но для улучшения собственного качества точно. Долго загружающаяся страница в компьютере, например, - прекрасный повод для выращивания в себе терпения и чуткости к естественным ритмам и скоростям мира.

и нежная весна за окном )
yettergjart: (Default)
Мучима Наслаждаясь бессонницею, затеяла собирать из ЖЖ для некоторой публикации (того, что так или иначе продолжит книжечку) старые записи, достойные, по некоторому непосредственному чувству, того, чтобы быть спасёнными от полного забвения. Вначале имела я стойкое чувство, что все эти тексты глубоко одноразовые, написанные в своё время единственно затем, чтобы написаться. Однако по перечтении думаю всё-таки, что в них - именно благодаря их случайности, непреднамеренности (а заодно и написанности не только для себя, то есть без этого вязкого "личного") - ухвачено кое-что существенное. Пусть всё-таки будет - пусть постарается быть.
yettergjart: (Default)
*Это Цветаева архетипическая, подательница моделей и ритмов мировосприятия, некогда сказала – а я всю жизнь и помню: «Огромная бессонница весны и лета».

Ну, лето – отдельная история, со своими императивами, а вот весна, – весна – время бодрствования по определению.

Сколько бы ни прошло времени после студенчества (тоже вжёгшему в меня, как ему и положено, некоторые основные матрицы миро- и самоотношения), - а всегда самым правильным весенним поведением будет сидение с текстами ночь напролёт, до белого-белого света, будто готовишься к экзаменам. Будто вся весна – экстатический сессионный период, в которые нельзя спать, потому что жизнь решается. И решается она (только) через отношения с текстами, через качество этих отношений.

А то, что в остальное время года ночи проходят примерно таким же образом – так это просто инерция.

И вообще:

Днём человек – для других и – в большей или меньшей степени – фальшивый, потому что опутанный условностями. (Бодрственной) ночью он – для себя и настояший, честный.

Ночь – такой опыт подлинности (цельно, телесно пережитый, знамо дело), что от этого грех отказываться: не поймёшь – не проживёшь непосредственно – очень существенного и в себе, и в человеке вообще.

Конечно, это всегда – ворованное время (в том числе и у самой себя, неизменно встающей по совиному утру ради дневных дел в состоянии более-менее зомбическом), в его добывании себе всегда совесть более или менее нечиста. Но парадокс (или видимость его) – в том, что это – воровство и нечистота ради максимальной честности.

Нет, я не верю, что цель оправдывает средства. Но это – хорошая цель.

И всё равно за собственную темноту перед нежным весенним светом – стыдно.

огромная, говорю, бессонница )
yettergjart: (sunny reading)
Екатеринбургское издательство "Кабинетный учёный" нежданно-негаданно прислало мне книжечку:

Зиновий Зиник. Ящик оргона: роман. - М. - Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017. - 302 с.

Реклама книжечки на четвёртой странице обложки начинается с отвержения её журналом "Знамя", за которым следует некоторая разноголосица мнений. Ужо почитаем, выясним, какое из них ближе к правде.

как-то вот так: )
yettergjart: (копает)
И всё-таки они сходятся (О книге: Юрий Подпоренко. Между Западом и Востоком. — М.: ГАЛАРТ, 2016) // Дружба народов. - № 3. - 2016. = http://magazines.russ.ru/druzhba/2017/3/i-vsyo-taki-oni-shodyatsya.html
yettergjart: (sunny reading)
и читать:

Павел Зальцман: Осколки разбитого вдребезги. Дневники и воспоминания. 1925-1955. - М.: Водолей, 2017.

Зальцман_Осколки.jpg

Аннотация на "Лабиринте" (http://www.labirint.ru/books/575015/):

"Вниманию читателя впервые предлагаются избранные дневниковые записи и воспоминания художника, писателя и поэта Павла Яковлевича Зальцмана (1912-1985). Собранные вместе, они являют собой своеобразную автобиографию Зальцмана в годы расцвета его творческих сил и в то же время открывают панораму трагической эпохи сквозь призму зоркого взгляда художника и его неповторимого языка. В приложении публикуется переписка Зальцмана, в т.ч. с Т. Н.Глебовой и В.В. Стерлиговым, а также стихотворения Зальцмана, в поэтической форме свидетельствующие о том опыте, который художник отразил в своих дневниках."

Очень уж лютая цена у них на этом Лабиринте, надо будет в книжных посмотреть, не милосерднее ли, часом.
yettergjart: (Default)
(1) Манфред Шнепс-Шнеппе. Немцы в России: Мятежный род Баллодов между немцами, евреями и русскими. - М.: Алгоритм, 2011;

(2) Дмитрий Цесельчук. Сорок лет по дороге в Крым. - М: Союз литераторов России, 2017;

(3) Игорь Харичев. Я помню разные мгновенья...: Житейские истории. - М.: Academia, ИЦ "Вест-Консалтинг", 2017.
yettergjart: (Default)
Пожалей меня и напиши (О книге: Борис Пастернак. «Существованья ткань сквозная…»: переписка с Евгенией Пастернак, дополненная письмами к Евгению Борисовичу Пастернаку и его воспоминаниями / Предисл. Е.В. Пастернак, Е.Б. Пастернака. — М: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2017) // http://inkyiv.com.ua/2017/04/pozhaley-menya-i-napishi/

cover1(1).jpg
yettergjart: (Default)
Предмет сей не стоил бы никакого упоминания, если бы исчез в положенное ему время - и не обнаружился бы теперь неожиданно в недрах шкафа. Пакетик из будапештского книжного магазина 1985 года. Господи, ничего ведь нет уже, ни той жизни, ни той меня, ни той Венгрии, ни той России… а он вот он. Огромное исчезло – а исчезающе-маленькое живо и дышит. Горячий кусок времени: держишь и обжигаешься.

Что-то очень странное происходит, когда на тебя в собственном твоём доме вдруг выскакивает предмет тридцатидвухлетней непредставимой давности: схлопывается расстояние между тобой и собственным твоим двадцатилетием. (Боже мой, прошло ведь больше времени, чем я к 1985-му прожила на свете.) Бьёт, как электричеством, бьёт сильно и сложно: с одной стороны, вдруг вспоминаешь, какое всё было большое и живое тогда, сразу вспоминаешь, в подробностях. (И каким мощным обещанием будущего и безграничной жизни были эти будапештские книжные магазины.) С другой - поражаешься, какой маленькой оказалась огромная жизнь, прошедшая с тех пор, раз всё это так близко. С третьей, поражаешься и тому, что эта жизнь уже прошла, при том, что с четвёртой - чувствуешь себя ведь точно так же, как тогда (а кто бы мог тогда подумать).

Как отчаянно жаль всего ушедшего. Как отчаянно жаль.

а ведь всего-то )

ой

Apr. 6th, 2017 05:23 am
yettergjart: (Default)
Такжитьнельзятакжитьнельзя

А целых двух мартовских плодов и не записала. Неужели??.. - Истинно говорю вам, невротическая гиперпродуктивность приводит к рассеянности. И когда бы только к ней одной.

(1) Человек в обстоятельствах: четыре культурологических эссе в «толстых» журналах 2016 года // Знамя. - № 3. - 2017 = http://znamlit.ru/publication.php?id=6553 ;

(2) Город как возможность смысла (О книге: Дмитрий Бавильский. Музей воды: венецианский дневник эпохи твиттера. — М.: РИПОЛ классик, 2016 (Территория свободной мысли. Русский нон-фикшн) // // Знамя. - № 3. - 2017 = http://znamlit.ru/publication.php?id=6559 .

Бавильский_Венеция.jpg
yettergjart: (заморозки)
От мартовской поездки в Прагу осталось у меня чувство удивительной, нетипичной внутренней ясности. Может быть, оттого, что была чистая, как хорошо промытое стекло (Такая же твёрдая. Такая же острая.), ранняя-ранняя весна, - такой новорождённой весной мы с Прагой не общались с 1982 года, с моего последнего школьного класса. Вдруг она, много-много лет оборачивавшаяся ко мне то равнодушным летним лицом (лето – оно ведь такое: для всех и ни для кого, а Праге летом вообще все уже надоели), то грустным, сентиментальным, усталым осенним, - посмотрела на меня с такой крепко-кристалльной, прямой радостью, с таким молодым азартом и обещанием сразу-всего – что мне почему-то очень легко представилось то, что всерьёз не представлялось никогда: в этом городе у меня могло бы быть будущее.

Далеко не факт, что оно вышло бы «лучше» = содержательнее, счастливее, объёмнее, гуще того, что получилось в Москве. У меня была прекрасная жизнь, как сказал, оглядываясь на свою, Витгенштейн, куда более прекрасная, чем я смела ожидать. Тогда, пятнадцати лет, в начале пражской, прерывистой линии моей жизни, расставаясь с Москвой, как я думала, навсегда, я оплакивала в ней едва ли не прежде всего чрезвычайную, избыточную даже, многослойную и плотную содержательность жизни. Может быть, это было даже важнее оставляемых дома, уюта, человеческих связей: содержательность и в те поры, и позже была для меня критерием всего-всего-всего – включая самое витальность. За нею и вернулась, в ней и осталась.

Сомнительно, разумеется, что пражская жизнь уступает московской в содержательности, а то даже ещё, пожалуй, и превосходит её (впрочем, как сравнивать? – Для этого же надо быть в равной степени включённой в обе). Но это же надо было ещё уметь увидеть, а для этого – вжиться в пражскую жизнь, а для этого – не испытывать отторжения, чисто уже чувственного, от этой жизни, от основных её интонаций.

Многие вещи (в том числе – определяющие, особенно – определяющие) решаются на соматическом уровне, на уровне телесных реакций. У меня на нём и решились.

SAM_9150.JPG
Read more... )
yettergjart: (sunny reading)
[О книгах:]

1. Роман Тименчик. Ангелы-люди-вещи: в ореоле стихов и друзей. – М. – Иерусалим: Мосты культуры / Гешарим, 2016. – (Вид с горы Скопус);

2. Сьюзен Сонтаг. Болезнь как метафора. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2016;

3. Генделев: Стихи. Проза. Поэтика. Текстология / Сост. и подгот. текстов Е. Сошкина и С. Шаргородского; коммент. П. Криксунова, Е. Сошкина и С. Шаргородского. – М.: Новое литературное обозрение, 2017. – (Художественная серия);

4. Ральф Дутли. Последнее странствие Сутина: Роман / Пер. с нем. Алексея Шипулина. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2016.

// ЕВРЕЙСКАЯ ПАНОРАМА. - № 4 (34) апрель 2017 . = http://evrejskaja-panorama.de/angely-ljudi-veshi-135851826/

Тименчик.jpgСонтаг.jpgГенделев.jpgДутли.jpg

May 2017

S M T W T F S
  1 2 3456
78 9 10 11 1213
14 15 16 17 18 19 20
21 22 2324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated May. 23rd, 2017 04:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios